Саваоф Теодорович медленно опустил взгляд, словно ему вдруг стало стыдно за свои действия, закусил изнутри губу и некоторое время молчал, над чем-то раздумывая. Затем он мягко высвободил свою руку из её, игриво улыбнулся, чуть прищурив обсидиановые глаза, и нажал на самую верхнюю кнопку.

— Три.

Лифт резко дёрнулся, задрожал, пару раз содрогнулся так, что Ева чуть не упала, и вдруг быстро поехал вверх. Она заплакала.

— Ну-ну, ты что, — Саваоф Теодорович притянул к себе Еву и стёр её слёзы тыльной стороной ладони. — Я же с тобой, всё будет хорошо. Тополя начали цвести, ты знаешь? — Ева ничего не ответила. — Бесовцев даёт сегодня замечательное представление. Тебе понравится, обещаю.

Через некоторое время лифт остановился, и двери медленно разъехались в разные стороны. Они были на крыше больницы. Весёлый ветер, насквозь пропитавшийся солёным запахом моря, принёс на себе с берега мелкие песчинки и бросил их к ногам Евы. Раскалённый бетон обжёг голые ступни, и девушка подпрыгнула, ступив босой ногой из кабины лифта навстречу солнцу.

— Нет-нет, моя дорогая, — Саваоф Теодорович положил руку Евы себе на шею, подхватил под коленями и поднял на руки. — Уж прости, но, так как сегодня ты русалочка, я ношу тебя на руках.

— А ты тогда кто? — спросила Ева, немного успокоившись. Саваоф Теодорович заметил это и заметно повеселел, даже глаза, казалось, потеплели, а может, это просто солнце окрасило их в гречишномедовый цвет.

— Можешь считать меня морской ведьмой.

Они подошли к самому краю крыши. Отсюда открывался превосходный вид на парк, погружённый в прохладный полумрак, синеющее где-то за ним море и спящие мохнатые горы, уходящие своеобразной тропой великанов прямо в небо. Саваоф Теодорович аккуратно опустился на уже нагретый южным июньским солнцем бетонный пол, свесил ноги с края и, заметив, как испуганно вздрогнула в его руках Ева, крепче прижал её к себе.

— Тополя начали цвести, — повторил он, как будто что-то высматривая вдали.

— Я знаю, — сказала Ева, не совсем понимая, к чему он это сказал.

Некоторое время молчали.

— Бесовцев — парень с большой силой воли, — тут же сменил тему Саваоф Теодорович, не сводя глаз с горизонта, — но иногда ему нужно «выпустить пар». Всем нам, какими бы сильными мы ни были, иногда нужно сделать «перезагрузку». Бесовцев находит успокоение в разбушевавшейся стихии.

Тополиный пух, летним снегом покрывающий зелёные островки травы, всё летел и летел откуда-то с деревьев, которыми была усажена извилистая дорога, свернувшаяся, как змея, в колечко у подножия больницы. Он плотным ковром застлал асфальтовое полотно, скопился, словно срезанная с овцы шерсть, по обочинам дороги, забился во всевозможные щели между домами, камнями и плитами и на какое-то мгновение превратил жёсткие каменные склоны гор в одну большую подушку.