— Что такое, Амнезис? Что случилось? Почему так дышишь?

— Не знаю… — прошептал он с рваным вдохом. — Не знаю…

Кажется, Амнезис заснул. Он не знал, сколько прошло времени.

— Голубчик мой, ну нельзя же так! — узнал над собой мужчина воркующий голос. — Что ж ты так… Э, какой хрупкий, ни на минуту нельзя оставить! Того и гляди, разобьёшься!

— Фома Андреевич… — просипел Амнезис, не открывая глаз.

— «Фома Андреевич, Фома Андреевич», — передразнил тот же воркующий голос, в котором, однако, послышались плутовские нотки. — Уж как ты так умудрился, голубчик мой! На две минуты отвернулся, а ты уж лбом об стол бьёшься!

— Простите… Я не хотел…

— Да уж верю, что не специально, — ехидно проговорил голос над Амнезисом. Мужчина почувствовал, как ему на лоб положили что-то холодное.

— Зеркало…

— Что «зеркало»? — не понял голос. Амнезис разлепил глаза, но они сразу же закрылись обратно, и мужчина благоразумно решил, что тело знает лучше.

— Зеркало… Разбилось?..

— А почему оно должно было разбиться?

— Я ударился головой… Об него… Разве нет?

— Нет, дорогой мой. Ты заснул в кресле, потом упал во сне и стукнулся лбом о стол. Все чашки, конечно, вдребезги. А с зеркалом, друг мой, всё в порядке, в отличие от тебя, — кто-то ласково погладил Амнезиса по голове и укрыл до самого носа одеялом. — Придётся теперь с тобой весь вечер сидеть, а то вдруг ещё что-нибудь разбить захочешь или, как сейчас, свалишься откуда-нибудь…

«Какой хороший у меня доктор, — подумал Амнезис, вспоминая свои слова из сна. — Я был неправ. Простите меня, Фома Андреевич».

И Амнезис заснул крепким, спокойным сном, отвернувшись от Фомы Андреевича лицом к стене и укрывшись с головой одеялом. Ему снилась Энни…

Глава 31. Когда-то давным-давно…

Бывает иногда в жизни, что абсолютно разные линии вдруг сходятся в одной точке времени и пространства. Порой это кажется удивительным, невозможным, но жизнь на то и жизнь, чтобы доказывать обратное, а судьба на то и судьба, чтобы шутить над чужими душами, причём иногда слишком жестоко.