— Ну-ну, зачем же так официально? Можно просто Гораций, — он широко улыбнулся обескровленными, потрескавшимися губами и показал острые, как у акулы, зубы. — Такое красивое имя должно звучать. Ну же, не бойся произнести его. Почему-то все красивые имена боятся назвать вслух.
— Какое ещё, например?
— Например… Ну, например, Люцифер. Вот как ты называешь
— Кого — его?
— Ты поняла меня.
— Саваоф Теодорович, Савва. Мы в достаточно близких отношениях, поэтому…
— Я не об этом, — нетерпеливо оборвал её Гораций. Наверное, если бы он мог, он бы поднял руку. — Дьявол, Сатана, Мефистофель*, Воланд**, Саваоф Теодорович — кто угодно, только не тот, кто он есть на самом деле.
— Хотите сказать, что Саваоф Теодорович — это дьявол? Простите меня, конечно, я сумасшедшая, но не настолько.
— Я посмотрю на тебя, когда ты будешь звать его по имени.
Ева подозрительно прищурилась.
— Это угроза?
— Предупреждение. Ты так боишься окончательно свихнуться… Представляешь, какой для него это будет праздник?
— Может быть, я и боюсь, как Вы выразились, свихнуться, но не я лежу сейчас в земле.
— Да, ты права… А знаешь, почему? Рассказать тебе о том, как они похоронили меня заживо?
Ева медленно, не отводя взгляда, приподнялась на руках и отодвинулась назад. Заметив её реакцию, Гораций широко улыбнулся.
— Ты боишься меня… А представляешь, как мне было страшно, когда я очнулся в чёрном ящике? Я кричал, я звал на помощь, но они не слышали или не хотели слышать. Я был хорошим человеком при жизни, Ева, уж поверь, пожалуйста. Я был владельцем библиотеки. О, Ева, у меня была шикарная библиотека! Ко мне приходила сама королева… Но, конечно, помимо огромной библиотеки со множеством подлинников, у меня были ещё и завистники. Однажды ко мне пришли люди, попросили книгу, а вернули пропитанную ядом. Представляешь? И ладно бы я умер там, у себя в кабинете, так нет! Я очнулся на собственных похоронах. Я лежал в гробу, Ева, и смотрел на толпу людей вокруг, на священника, на церковь… Я до сих пор помню ту роспись на потолке. Я бегал глазами, пытался кричать, но мой взгляд оставался неподвижен, а губы холодны. Это потом я узнал, что у меня был летаргический сон, но тогда никто не заметил, что я ещё дышал. И меня положили в землю, закопали… Как мне было страшно! А потом пришёл он — ещё один с красивым именем, которое все почему-то боятся назвать. Лю-ци-фер… Я всегда с таким удовольствием произношу его имя!.. Он пришёл ко мне откуда-то из-под земли и освободил меня. И я стал тем, кем являюсь сейчас, — человеком времени, его хранителем… И… Знаешь что, Ева? Мои часы показывают, что твоё время на исходе. Поверь мне, как человеку времени.