— Может быть, однако разговаривать сейчас с Евой не представляется возможным: вы можете поговорить с ней, и она даже вам ответит, но знайте, что она говорит о чём угодно, только не о сути нынешнего дела, игнорируя наше существование как нечто заранее абсурдное.

— Что, и ваше тоже? — спросил Бесовцев, удивлённо подняв брови.

— Нас она принимает за врачей и старательно не замечает крылья за нашими спинами. Видите ли, в чём беда: если раньше она, видя что-то неестественное, принимала это за галлюцинацию, вследствие чего считала себя сумасшедшей, то сейчас она считает себя абсолютно нормальной, а всё «другое» мозг просто не считывает, как будто вместо него пробелы.

Бесовцев опустил голову и задумался. Он хотел было посмотреть на лодку, но она уже уплыла и скрылась из виду.

— Хорошо, — наконец сказал он, с едва различимой мольбой глядя на Гавриила. — Но всё равно будьте у Золотых Ворот, пусть он поговорит хотя бы с вами, с тобой и Михаилом. А насчёт Евы… Даже не буду просить, чтобы вы её излечили, хотя вы это можете.

— Можем, — согласился Гавриил, чуть прикрывая глаза. — Так же, как и вы.

— Да, — слегка кивнул сам себе Бесовцев, потерявшись пустым взглядом где-то в море. — Да. Так же, как и мы, — он ещё некоторое время следил за чем-то среди волн, а затем, вдруг встрепенувшись, обратился к Гавриилу уже более бодрым голосом: — Что ж, господин Дьявол ждёт вас у Золотых Ворот. Моё почтение, — Бесовцев слегка склонил голову и, взмахнув тёмно-серыми крыльями в цвет неба, мгновенно потерялся в грозовых тучах, оставив после себя полупрозрачный шлейф то ли дыма, то ли тумана, который тут же присоединился к пушистой вате над головой Гавриила. Тот, недолго думая, тоже взмахнул крыльями и спикировал вниз.

Маленькая яхта на всём своём одном парусе неслась на северо-восток и, сопровождаемая холодным порывистым ветром, огромными чёрными облаками, частыми вспышками молний, глухим рокотанием грома и стаей голодных волн, старалась не обращать внимания на своих спутников. Все молчали. Кристиан ежеминутно поглядывал на приближающуюся бурю в надежде разглядеть там кого-то или что-то и вместе с тем успокаивающе поглаживал по плечу уснувшую Еву, забывшуюся, правда, не без его участия, поверхностным тревожным сном; Дуня и Надя что-то негромко обсуждали между собой, словно боялись неосторожным словом спровоцировать и без того напряжённый воздух; Николай был всецело занят ведением лодки, так что сложно было сказать, о чём он сейчас думает, и только Михаила, казалось, нисколько не беспокоила предстоящая гроза, он только пристально всматривался в потемневшее небо в ожидании брата.