Но в эту ночь что-то изменилось. Человек вышел из тёмной комнаты в такой же тёмный коридор и, стараясь не скрипеть половицами, спустился по лестнице вниз, в сени, где спал его слуга. Было совсем темно: на улице всю ночь шла метель, луна и звёзды скрылись за плотной пеленой туч и снега, но человек, двигаясь тихо и осторожно, как кошка, безошибочно нашёл спящее мёртвым сном тело.

— Семён! Семён! — позвал человек громким шёпотом слугу и потряс его за плечо. — Пьян ты, что-ли?

Послышалось неразборчивое мычание, а затем слуга вздрогнул и подскочил на месте.

— Что?.. Чт… Кто здесь?! — чиркнула спичка, и бледное худое лицо осветил маленький рыжий огонёк. — Барин? Что случилось?

— Не могу больше, Семён, демон меня ест.

— Батюшка, да Вы и так нездоровы, куда там демоны! Вам бы в постель, выспаться да поесть хорошенько…

— Да ты что, нечистый, в Бога не веруешь? В Великий пост — есть?

— Ну так ведь…

— Молчи! Молчи! — перебил его человек, поджимая губы. — Ты вот что, Семён: принеси мне мой портфель с рукописями, да поскорее.

— Да, барин… Я мигом… — Семён живо соскочил с лавки и, взяв зажжённую свечу, направился в гостиную. — А Вам на что, батюшка?

Человек не ответил.

— Есть дрова в печке?

— Есть, барин. Растопить изволите?

— Не надо, — человек снова поджал губы и, чувствуя слабость, опёрся рукой на стену. — Принеси мне в кабинет.

— Рукописи то бишь?

Человек слабо кивнул.

— Вам бы, батюшка, отдохнуть сейчас, а не работать. На ночь глядя мысли-то разные бывают, оно иногда и кажется, что мудрёные, а как утром посмотришь, совсем не мудрёные, а даже наоборот… Давайте я Вам, батюшка, чай с малиной принесу, ужо в Великий пост можно.

— Не волнуйся, Семён, я работать не буду…

— А на что ж Вам рукописи, барин? Читать что-ли? Так оно вредно, при Вашем-то здоровье и при таком-то свете.

— Не читать, Семён… Неси в кабинет.