Ева уже набрала в лёгкие воздух, чтобы возмутиться, но так ничего и не сказала: возразить ей было нечего, по крайней мере, в тот момент. «Ранель просто ничего не понимает, — только и подумала тогда Ева, рассматривая своеобразный рисунок плитки у себя под ногами. — Конечно, я люблю своих друзей и всегда любила. Но мой дом здесь, а они — там. Они всегда хотели, чтобы хотя бы я, как самая младшая из них, увидела другую жизнь, настоящую… Они-то себя уже похоронили. А впрочем… Амнезис и Шут, кажется, ожили. Но Писатель, конечно, уже мёртв, причём мёртв давно: ему ничего не нужно, кроме «Поэмы» и надежды».

— Вот мы почти и дома, — уже более спокойно сказал Ранель, отрывая взгляд от дороги. Ева тоже встрепенулась и оглянулась вокруг, со странным сладким чувством в груди узнавая улицы и высотные дома. Ева слабо улыбнулась: она столько раз ходила по этим тротуарам, смотрела на небоскрёбы и слушала шум проезжающих мимо автомобилей и никогда не видела в этом ничего особенного и поэтического, но стоило ей в полной мере осознать, что она уже больше никогда сюда не вернётся, как пейзаж вокруг заиграл новыми красками, и даже гудки машин показались ей самой сладкой музыкой. «Придёт время, и я перестану их слышать, — подумала Ева, издали увидев свой дом. — Перед глазами будет другой пейзаж, может быть, в тысячу раз прекраснее этого, но он будет другой. В нём тоже будет что-то особенное, драгоценное… Но он будет не тот. Кто знает, увижу ли я когда-нибудь мои родные улицы снова? Пройдёт время, всё изменится, и не будет больше ни моей квартиры, ни парка, ни манежа, даже озеро и маленькая часовенка растворятся в небытие, и я ничего не смогу с этим сделать. Вот уж что-что, а это останется только в моей памяти, и никакие боги не вернут былое на свои места. Пройдёт какая-нибудь пара сотен лет, я прилечу сюда на паре белых крыльев и не найду ничего, что было, как мне будет казаться, так недавно, а на этом месте будет стоять совершенно другой город, и мне ничего не останется, кроме как вернуться в мой новый дом».

— Спасибо тебе, Ранель, — обратилась к мужчине Ева, когда они подошли к подъезду. — Ты мне очень и очень помог.

Ранель удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Ну что ж, — немного неловко произнёс он, очевидно, не привыкнув с кем-то прощаться. — Наше время истекло.

Ева грустно усмехнулась.

— Время…. Такое бесконечное, долгое время… Как оно может истечь?

— Порой обстоятельства сильнее нас, и, как бы мы ни старались изменить свою судьбу, фатум играет по своим правилам. Иногда, действительно, гораздо умнее плыть по течению, чем пытаться идти против него: глядишь, прибьёт к берегу…