Брат Эберхардус с трудом захлопнул книгу, и только после этого приток существ прекратился. Но все они теснились, подпирая потолок, и готовы были разорвать друг друга.

Еще несколько минут брат Эберхардус смотрел на них, улыбаясь все более широкой и все более горькой улыбкой. А потом протянул руку и стер часть линии, прочерченной угольком.

Колонна обрушилась, и тысячи ног, щупалец, копыт, шипов, сапог, пяток, колес, кувшинов и стеклянных колб пробежались по Эберхардусу. Он был еще жив, когда последнее создание скрылось за дверью, и только после того, как облако серы опустилось из-под потолка и накрыло его, словно покрывалом, испустил дух. О том, что случилось с Эберхардусом потом, никто не знает, потому что он попал не на картину мастера Иеронимуса, а туда, откуда большинство людей никогда не возвращалось.

Огромное потустороннее войско вытекло из обители и помчалось по улицам города, сметая на своем пути все, что ни попадалось: и прилавки с товарами, и людей, и какие-то горшки с корзинами. Притом каждое из этих крошечных существ быстро начало расти, они как будто питались свежим воздухом да волей. Поначалу их вовсе не было видно – горожанам эта призрачная армия представала как бешеный ветер, как вихрь, внезапно, ни с того ни с сего, пронесшийся по городу. Но когда они выкатились за ворота, то начали обрастать плотью. Малютки их кони стали рослыми конями, пики и мечи – огромными и смертоносными, способными пронзить взрослого мужчину; и все остальное тоже сделалось обычного размера – насколько вообще можно говорить об «обычном размере», когда речь идет о демонах. Впрочем, некоторые демоны были человекообразны, другие – зверообразны, поэтому какая-то соразмерность обычным земным существам в них наблюдалась.

Воинство это прибыло к Гервину ван дер Зее как долгожданное пополнение, и он, все так же отрешенно, принял и эту помощь, даже не спросив, кто прислал ее.

Брат Ойле ликовал и веселился, хлопая себя по бокам руками, словно птица крыльями, он крутился на месте и кричал от возбуждения, но никаких внятных человеческих слов в этом крике разобрать было невозможно.

С этим воинством брат Январь выиграл еще несколько сражений и на несколько дней занял город Антверпен, но затем началась эпидемия. Говорят, на ноге одного из новых его сподвижников разбилась стеклянная склянка. Произошло это, когда тот выходил из кабака и споткнулся; упав на мостовую, он и разбил свою склянку, и тотчас рана на его ноге обнажилась, и оттуда выбежали мириады крошечных заразных болезней.

Поначалу невидимые, они разбежались по домам, проникая в кувшины с водой и в хлебы на столе, они заползали в волосы и складки одежды, и вот уже один человек, и пять, и десять, и сто начали кашлять и падать, сраженные жаром. Повальная хворь потекла по землям Фландрии, не разбираясь, кто вышел на поле, чтобы встретить Господа, а кто – ради того, чтобы Господа скрыть от людей.