11

Всегда спокойный, молчаливый, Гервин ван дер Зеее встретил у себя в замке инквизиционный трибунал без единого слова протеста, всех разместил по комнатам и дал хорошую еду. Но к ночи к нему явился брат Ойле; сперва из-за окна донесся еле слышный хлопок крыльев, потом заскрежетали когти, и сверкнули в темноте два желтых глаза. Тотчас погасли свечи, а затем комнату наполнил острый запах грязных птичьих перьев и мышиной крови.

Гервин сам зажег свечу и увидел лицо брата Ойле, расцарапанное и тревожное.

– Чего тебе, горбун? – спросил Гервин.

Брат Ойле выпрямился – теперь-то он не был горбуном. Высокий и стройный, с широко расставленными серыми глазами – с каждой встречей он казался все красивее и красивее и все же оставался собой; его легко было узнать при встрече, во что бы он ни был одет. Сейчас на нем был рваный плащ, но под плащом – кираса, вся погнутая и ржавая.

Брат Ойле постучал по ней костяшками пальцев.

– Снял с мертвеца, – сообщил он.

– Мог бы и не говорить, – поморщился Гервин.

– А мог и сказать, – тотчас возразил брат Ойле.

– Зачем пожаловал?

– Убей их всех, – сказал Ойле.

– Кого это – «всех»? – поднял бровь Гервин.

– Ты знаешь.

– Продолжаешь мне дерзить?

– Глупости.

– Убирайся.

– Убей их всех, – повторил брат Ойле. – Ты ведь готов их убить, брат Январь.

– Откуда ты это взял?

– Ты ведь не спросил: «Кого это – их?» – напомнил брат Ойле. – Ты спросил: «Кого это – всех?».

– И что с того? Я просто не так выразился.