– Ты правильно выразился… Только вот не знаешь, стоит ли тебе убивать брата Герретье и дурачка секретаря.

– По-твоему, я могу убить людей, которые спокойно спят под моей кровлей?

Брат Ойле немедленно скорчил самую отвратительную из своих гримас.

– Разумеется, можешь! Это не люди – раз. Кровля эта не твоя – два. Ты бастард, поэтому от тебя эти добродетельные ханжи все равно ожидают какого-нибудь подвоха, так что уж спокойно-то они точно не спят, – три. Три причины их убить. Но Герретье не трогай, он невиновен.

Брат Январь надолго задумался, а брат Ойле не сводил все это время с него глаз и выковыривал пальцами кусочки раскрошившейся штукатурки и отправлял их в рот. И когда брат Январь уже открыл было рот, чтобы запретить смертоубийство, брат Ойле произнес горячо и тихо:

– Они ведь убить тебя хотят, брат. Для того и приехали.

И Гервин ван дер Зее ничего не сказал. Свеча погасла. Брат Ойле шагнул к стене и растворился в темноте.

12

Перешагнув через тело, скорчившееся вокруг ножа, брат Ойле сбил с клетки замок и первым делом освободил книгу. Он перевернул ее, и оттуда посыпались буквы. Они падали дождем и обращались в прах, едва лишь касались каменных плит пола. Брат Ойле в нетерпении топтал их ногами, пинал, размазывал, втирая в щели между плитами.

После книги он освободил брата Герретье и сунул ему в руки нож, но сломанные пальцы не смогли сжаться на рукояти, и нож упал на пол, вонзившись в одну из уцелевших букв. Та взвизгнула и, брызнув капелькой крови, умерла.

– То-то же, – сказал брат Ойле, наклонился и выдернул нож. Он раскрыл книгу, и брат Герретье увидел, что в ней написан другой текст. Изначальные буквы были изгнаны, а те, что принес с собой Альбертин, те, что высыпались с его рукавов и воротника, заполнили собой все пространство страницы. Это были божественные словеса, и они наконец-то заговорили с народом Фландрии народной же речью и призвали его подняться во имя Господа и ради свободы. Брат Ойле смотрел на них, не умея читать, но совершенно точно понимая, что именно он видит перед собой, и хохотал все громче и все шире раскрывал рот, пока наконец оттуда не вылетело несколько сов, наполняя пространство комнаты падающими перьями и острым мышиным духом.

13

Гервин ван дер Зее по прозванию Январь восстал в марте и сперва захватил свой собственный замок, а потом еще два соседних и собрал небольшое войско, намереваясь двинуться на Антверпен.

Против брата Января спешно выступил отряд, высланный герцогом Эгмонтом. В чистом поле, где еще не взошли посевы, сошлись армии, тонкие ноги коней взрыхлили землю и взбили в пену ручьи, на пиках скорчились люди, отряд Эгмонта был разбит, а брат Январь придвинулся к самым стенам Антверпена.