– Отец.

– Мой маленький агнец, – сказал он, проводя пальцем по ее щеке. – Почему ты не сказала мне о своем прибытии?

– Мы не хотели отвлекать тебя, отец.

– Вздор. – Он прижался своими истлевшими губами к ее губам. – Ты должна была присоединиться к нам.

Черная слеза скатилась по щеке дочери.

– Я так по тебе скучала. И никогда не теряла веры. Молилась нашему господу и слышала, как ты зовешь меня. Делала все, о чем ты меня просил.

– Знаю, мой агнец. Знаю. Ты молодец, дорогая. Заставила своего папочку годиться тобой. – Он повернулся к Зику. – Я горжусь вами обоими.

– Спасибо, папа.

Джейкоб посмотрел на Бобби Тейта и нахмурился.

– Не могу сказать, что горжусь тобой, дитя. Пока могила удерживала меня, ты принял мантию ложного бога.

– Я был неправ, отец. Я отрекся от веры еретиков. Есть лишь твоя воля и Старые Обычаи. И они неразделимы. Навеки.

Джейкоб задрал подбородок и посмотрел на Бобби, в его взгляде читался намек на гордость.

– Я знал, что ты увидишь свет, мальчик.

Сьюзан положила голову Зику на плечо. Из правой ноздри у него выпал комочек земли, следом – пухлый червь. Беспозвоночное с тошнотворным шлепком упало на асфальт.

– Что нам теперь делать, папа?

– Восстановим церковь, дорогая. – Он оглянулся на машины, где сидела и плакала себе под нос Лаура, держа на коленях идола их господа. – Закончим то, что было начато, когда вы были еще малыми детьми. Закончим причастие… начиная с крови проклятых.

Джейкоб подошел к Лауре и взял идола из ее трясущихся рук. Каменное изваяние вспыхнуло на его ладони огнем. Он оттолкнулся от земли, с помощью силы своего бога поднялся в воздух и вновь воспарил над костром. Вдоль всей Мэйн-стрит, насколько хватало глаз, извивались и корчились друг на друге обнаженные тела, без устали совокупляясь посреди огненного моря.

– Довольно, – произнес он, и они подчинились своему спасителю. На Мэйн-стрит воцарилась тишина, и было слышно лишь доносящееся с соседней улицы религиозное песнопение стауфордской молодежи. Джейкоб верховодил ими всеми, как ангел-мститель, коим только и мечтал быть его отец.

– Путь Избранных закален огнем, освящен кровью и проложен по костям проклятых. – Он поднял свободную руку в воздух, как он делал каждое воскресное утро, расхаживая взад и вперед возле кафедры. – Вы любите вашего господа?

Жители Стауфорда подняли руки.