…она наконец обрела голос, сплотила вокруг себя нескольких оставшихся вменяемых друзей и выступила против него.

Имоджин открыла глаза и продолжила путь.

Достигнув вершины, она осмотрела фундамент церкви. Здесь вышедшая из бездны жидкость рассеивалась, просачиваясь обратно в черную яму, оставляя после себя смятые сорняки, сгнившие бревна и потрескавшиеся камни фундамента. Кто-то оставил указатель, предупреждающий других об отверстии в земле, но теперь он лежал на боку, яркую-розовую надпись на нем скрывала высокая трава. От отверстия вел ряд борозд в земле, показывая, откуда появился ее противник. В дальнем конце старого фундамента она заметила торчащую из травы окровавленную руку.

Имоджин узнала этого человека, его лицо неоднократно появлялось в газетах в связи с частыми задержаниями. В основном – за хранение наркотиков, иногда – за вождение в нетрезвом виде. Репутация Вэйлона Паркса – одного из плохих парней с дальнего склона Мур-Хилла – была широко известна в Стауфорде. Судя по последним слухам, которые еще долетели до Имоджин, с этим отморозком снюхался Эзикиел. Она осмотрела окровавленное лицо, на котором застыла перекошенная маска ужаса, и зияющую рану в грудной клетке.

«Джейкоб был голоден», – подумала Имоджин, благодарная за то, что избавлена от подобных желаний. И все же ей было интересно, испытывала бы она неземной аппетит, если б провела в могиле больше времени. Две ее недели были ничем по сравнению с более чем тридцатью годами Джейкоба.

Земля у нее под ногами задрожала.

Ты проделала весь этот путь, дитя. Пойдешь ли ты дальше и отдашь ли дань уважения своему господу? Давай же причастимся.

Она отвернулась от трупа Вэйлона и подошла к отверстию в земле. Тьму внизу пронзал мягкий ореол света, освещая ступеньки старой раздвижной лестницы. Внизу лежали кости бесчисленных невинных детей. Их принесли в жертву на каменном алтаре, чтобы умилостивить безымянного бога, присоединили к культовому изваянию, сделав частью темной традиции, уходящей корнями далеко в прошлое. Кто-то пытался скрыть это место, запечатывая его по кирпичику зараз, засыпая землей, одновременно зарывая своих мертвецов.

Она поняла, что его запечатали, поскольку не смогли разрушить.

Эта мысль беспокоила ее, в разум проникало сомнение. Но решимость оказалась сильнее, вера была непоколебима, и Имоджин сбросила узы страха, пытающиеся приковать ее к земле.

Она стала медленно спускаться по лестнице, в надежде, что этот раз будет последним.