Я перешел на другую аллею, не спуская глаз с пенсионерок. Узнал старушку из квартиры с муравейником, она была одета в темную спортивную куртку, на голове – темный берет.

– Какое небо голубое! – грянуло хором. Женщины захлопали в ладоши. Палки для скандинавской ходьбы крепились к ремешкам, похожим на перчатки без пальцев, и теперь застучали ручками.

– Три-четыре! Поздравляем! Поздравляем!

Я остановился на велосипедной дорожке, наблюдая за действом из-за безумной каменной статуи.

Кого они поздравляют? Себя с новым днем? Или у кого-то день варенья?

– Смерти всем болящим! Слепоты всем зрячим! Вечность Ззолет!

Я оторопел.

Пенсионерки колотили палками по брусчатке. Их губы двигались, извивались.

Издалека, будто из-под земли, послышались тяжелый волчий вой и злобное рычание.

Я огляделся. На широкой полосе газона были свалены в кучу пни деревьев и сучья, словно для масленичного костра. С другой стороны, за аллеями и бесноватыми пенсионерками, находился шахматный домик. Оттуда приближалась группа людей в черных балахонах. Они дошли до круглой площадки, разорвав строй любительниц скандинавской ходьбы, и опустились на колени посередине.

Наконечники палок цокали по камню. Они ведь должны быть резиновыми, разве нет? От металлического стука сводило зубы.

Земля под ногами задрожала. Жуткий вой приближался – наползал снизу. Небо шло темными волнами, складывалось в углы и формы, я опустил голову, не желая искать осмысленное в случайном.

Люди в балахонах запрокинули головы и крикнули:

– Вечность Ззолету!

Я увидел среди них админа – длинное бледное лицо, маленький рот, седые патлы – и тут же потерял из виду: коленопреклоненных обступили пенсионерки, в твердом горячем воздухе замелькали алюминиевые палки.

Кто-то не выдержал и закричал. В просвете между спинами возникло белое лицо, дернулось, покрылось кровью. Палки поднимались и опускались с глухим полым звуком. Пенсионерки рычали, как свора бродячих собак. Переступали в растекающейся темно-красной, почти черной луже. Били и кололи.

Над жертвенником висел алый туман – мелкая кровяная пыль.

Знакомая старушка отшатнулась, замахала палками и опрокинулась на спину. Из вороха тел вынырнула девушка с мокрыми от крови светлыми волосами, дико заозиралась, получила палкой по плечу, взвизгнула, присела, схватившись за ключицу, увернулась от тычка в шею и рванула по дорожке.

Со скамейки поднялся уборщик и двинулся навстречу раздумавшей жертве. Перед уборщиком торчал твердый хобот садового пылесоса. Проснулся заплечный рюкзак-двигатель, воздуходувка загудела, сопло харкнуло в лицо девушки облаком зеленого газа, и та упала как подкошенная.