Я шел.

За столиками, выставленными наружу у приозерного кафе, не было ни души, в мангале тлели угли, гадко пахло жареным мясом. Я пересек парковку, вышел через калитку откатных ворот и направился в сторону высоких красно-белых труб.

Не оборачивался.

Расстояние смягчило впечатления. Размыло и приглушило. Я попросил – не знаю у кого – немного времени. Немного времени, чтобы это забылось и стало историей.

Забор окончился сколотым кирпичным углом. Над кленами и фонарями поднялся вокзальный шпиль. Я перешел дорогу и стал подниматься на мост по пешеходной дорожке, которая шла только с одной стороны. Крепко хватался за перила. Внизу тянулись стальные железнодорожные струны. Сигналы автомобилей сливались в протяжный вой.

Меня догнало слово.

И слово это было Ззолет.

Заживо

Заживо

Игорю не понравилось, что Катя поцеловала ключ от его новой квартиры. Да, они жили вместе два года, строили планы, придумывали имена будущим детям – но Катины родители не вложили в квартиру ни копейки. Понятно, с чего бы им – дочь официально не замужем, все документы на Игоря… Но ведь даже разговора не завели! Стройку вытянула мама Игоря. Всю жизнь отказывала себе во всем, откладывала на будущее единственного сына, и вот, когда будущее наступило – съемные квартиры, гадкие клоповники, в которых сын пытался обустроить свой угол, – мама влезла в долевое строительство, замахнувшись аж на три комнаты. Ежемесячно носила в банк огромные суммы, а оставшиеся сбережения отдала Игорю – на ремонт.

Наведываясь в еще пустую бетонную коробку с цементным полом и штукатуркой на стенах, Игорь неприязненно отмечал, что в тамбуре постоянно лежит строительный мусор. От грязного коврика под соседской дверью тянуло картофельной гнилью. Потом коврик исчез. Под ним оказалось плесневелое пятно, которое соседи смыли через месяц. Семья из трех человек: муж, жена и дочь. Какие-то неопрятные и зашуганные – словно избегая Игоря, они хлопали дверью, как только он появлялся в тамбуре.

Он наткнулся на соседку, когда та выволакивала из квартиры огромный мешок со строительными отходами. Свой мусор Игорь сразу выносил на свалку, а то, что еще могло пригодиться, хранил на лоджии.

– Вы здесь жить будете? – лениво спросила неухоженная женщина лет сорока. Неприятная, как рана от консервной крышки.

– Да.

– Если дети есть, приводите на английский. Я на дому преподаю.

– Пока нет, – сказал Игорь.