Передо мной стеклянные двери, и я выставляю перед собой руки, распахиваю створки и пробиваюсь внутрь, а на меня сыплются щепки и осколки стекла, и я с опозданием вспоминаю, что двери здесь открываются на себя, а не от. Потом я спотыкаюсь о высокий порожек, проходящий по полу входного атриума, падаю и скольжу по полу на основаниях ладоней.

Мне больно. Моя голова купается в море боли. Все пахнет как лимонная трава и корица, и прохладное журчание феншуйного фонтанчика в углу могло бы ослабить боль в моем черепе, если бы не выстрел в голову. Подвесная лестница вдоль одной из стен ведет на второй этаж, а световые люки в потолке пропускают розоватое сияние сверху. Кто-то сделал на стене надпись:

Иногда все, что нам остается, – это желание и надежда.

Потом воздух у меня за спиной взрывается, и пули кромсают желания и надежды. Я заставляю себя встать на ноги, и времени у меня нет – стрелок в двух шагах от меня, а ступеньки открыты – они на виду, и потому я ныряю направо в дверь первого кабинета.

Я едва успеваю захлопнуть дверь, как чье-то тело со всей силы ударяется в нее. Дверь чуть не сносит с петель, но мне удается удержать ее, я вдавливаю ее в раму. Секунду-другую на той стороне двери стоит тишина, а потом сквозь дерево ко мне в комнату прорубается полотно топора, чуть не отсекая мою левую руку. Я отпрыгиваю от двери и посылаю засов на место, но Смерть разрубает дверь в щепы. Я слышу собственное рыдание.

Дверь слишком быстро разлетается на куски. Я думаю, что, вероятно, допустила серьезную ошибку в расчетах. Сруб благополучия сделан из надежд и мечтаний, а не оцинкованной стали и усиленного бетона.

Дверь вышибают из рамы, и она падает на пол, чуть не подминая собой меня, но я уже бегу, моя голова – пульсирующий пакет крови, потом что-то выдергивает из-под меня мои ноги, и в стене зеркал справа от меня я вижу окровавленное пугало, споткнувшееся о фитбол и летящее кубарем.

Я поворачиваюсь, встаю на ноги, пинаю розовый фитбол в направлении разбитой двери и в стрелка, который от удара мячом падает на колени. Стрелок падает, выпускает из рук оружие, и зеркало взрывается, рассыпается на серебряные треугольники и неровные круги, засыпающие пол.

В каждом кабинете Сруба благоденствия две двери, и я вылетаю во вторую и врезаюсь в стену мировой музыки, роняю стенд лечебных кристаллов, принимаю на бедро массажный стол. Меня окутывают призрачные звуки Вселенной, глиссандо арф, вибрация колоколов, хрустальные ключи, бряцающие тайнами жизни. Я перебегаю, спотыкаясь, на матах, а музыка неповторимости, несущая боль, пытается унести меня прочь, и я добегаю до второй двери, когда появляется стрелок, хрусталь хрустит у него под ногами.