Боль у меня в голове достигает такой силы, что я почти слепну. Дальняя справа дверь уже передо мной, и я, распахнув ее, выбегу в следующую комнату и не остановлюсь – разобью окно на противоположной стене, выпрыгну наружу и спрячусь в лесу. Я вбегаю в следующую комнату и… здесь нет окон. Здесь нет другой двери.

Это кабинет индивидуальной терапии, сплошная плитка из песчаника, большая белая ванна, туалет, раковина, массажный стол, и дверь за мной распахивается, толкает меня дальше в комнату, я оступаюсь, спотыкаюсь, лечу вперед, ударяюсь бедрами о край ванны, переворачиваюсь в воздухе, мои ноги оказываются выше головы, и я падаю на дно, вижу мою маму, вижу Джилли, которая плачет, прижавшись к материнской шее.

Я плотно сжимаю веки, и под ними пульсирует черная кровь, потому что я не хочу умирать. Я открываю их, и моя голова полна битого стекла, вонзившегося в мягкие ткани моего мозга, и над ванной стоит Смерть, и громаднее нее в мире нет ничего.

Смерть направляет на меня свой автоматический пистолет ТЕС-9, пистолет, широко известный по видеоиграм – мальчишки считают их очень крутыми. Это страшное оружие, но не на таком расстоянии. На Смерти черная боевая экипировка со множеством ремней, лямок, сумок и всяких таких штук, которые, как считают маленькие мальчики, делают их сильными. За противогазом не видно лица Смерти. Боевые перчатки скрывают ее руки. На ней черный шлем, и все это с избытком компенсирует малые размеры Смерти внутри экипировки. Я инстинктивно смотрю на Ее обувь.

Военные берцы на молнии, изделие фирмы «АндерАрмур», и огонек вспыхивает у меня в голове.

– Скай? – говорю я.

А где же Стефани? Она помогает ему? Или он помогает ей? Она жива? Может быть, я ошиблась, и она всего лишь еще одна последняя девушка, пристегнутая к его ремню.

Его дыхание прорывается наружу через противогаз. Потом он говорит что-то, и шлем-маска приглушает его слова, но все силы покидают меня, потому что я все же разбираю, что он говорит.

– Ты умрешь одна, и всем будет наплевать, – говорит он.

Моя мама прижимает к шее ревущую Джилли. «Ты должна защитить своих сестер». А я даже это не смогла сделать. «Прости меня, Джилли. Простите меня, доктор Кэрол. Простите меня, мама и папа. Простите, Майк и Лиз. Прости, Файн. Простите меня, все».

Простите меня, что я больше не могу сражаться.

Скай перехватывает поудобнее свой пистолет.

«Прости меня, Адриенн».

Он направляет пистолет мне в лицо, и его ствол – это разверстая черная дыра, размеров которой достаточно, чтобы поглотить мир.

И Хизер набрасывается на него, она выскакивает из ниоткуда, у нее в руках тяжелая фарфоровая крышка от сливного бачка, которую она обрушивает на его шею сзади и, как умелый игрок в гольф, сопровождает удар продолжением движения. Фарфоровая крышка рассыпается на тысячу острых осколков, которые обжигают мое лицо. Тело Ская сгибается в одном направлении, его голова клонится в другом, и он падает лицом на кромку ванны. И не делает попыток подняться.