Аманда Шепард.

Запомните их имена, но пусть мир забудет Ская Эллиотта. Пусть забудет Стефани Фьюгейт.

Родители Стефани наняли адвоката, который объявил ее жертвой посттравматического стрессового расстройства, случившегося с ней после убийства тренера по теннису, превратившего ее в агрессивного гибристофила[78]. Она потеряла себя, полюбив монстра, став жертвой одной из разновидностей философии «если ты не можешь защитить себя от убийц, то присоединись к ним». Я думаю, ее адвокат не ушел далеко от истины. Скай два года соблазнял ее, воспитывал, превращал в идеального партнера. Еще одно имя в списке его жертв. Она получила двадцать пять лет по каждому из трех обвинений в нападении с применением летального оружия и по трем случаям нанесения повреждений, опасных для жизни. Она проведет в тюрьме всю свою жизнь.

Я долго думала об этом, но ничего иного мне не пришло в голову. Технически она была виновна по всем пунктам, но, как ни посмотри, она сама стала жертвой монстра, и я несу за это ответственность. Я никого не бросаю. Эти слова адресовала мне как-то Адриенн, когда я сказала ей, что не заслужила выживания.

«Это говорит твое тщеславие, – сказала она мне. – Ты хочешь быть особенной. Позволь я скажу тебе кое-что: никто не заходит настолько далеко, что его нельзя вернуть. Никто не бывает потерян настолько, что его не найти. Никто».

Может быть, ничего из этого не получится. Стефани будет противиться всему, что мы делаем, будет высмеивать все мои усилия, она будет постоянно ругаться с нами, но если я чему-то научилась от Адриенн, так это отношению к таким вещам: они не имеют значения. Мы не можем ничего с этим поделать. Мы просто делаем это. Мы никогда не прекращаем попыток помочь нашим сестрам.

Меня до сих пор удивляет, что все согласились. Но, с другой стороны, может быть, нам всем требуются какие-то основания, чтобы и дальше встречаться друг с другом. Может быть, нам всем нужны основания, чтобы жить дальше.

Капитан Уинслоу сажает Стефани на складной стул и отходит в другую сторону комнаты. Стефани напускает на лицо скучающее, отсутствующее выражение, она излучает презрение, она исполнена решимости игнорировать все наши обращения к ее лучшей части души, она уже открывает рот, чтобы сказать что-нибудь шокирующее.

Но я опережаю ее.

– Стефани, – говорю я, – добро пожаловать в группу поддержки последней девушки.

Никогда не задавались вопросом, что происходит с этими последними девушками? После того, как все их планы терпят крах, а все их оружие отказывает? Когда все их защитные сооружения рушатся и они получают выстрел в голову? После того, как они доверялись не тем, кому следовало, делали раз за разом неправильный выбор, открывались в самые неподходящие минуты? После того, как они оставались с разрушенными жизнями в тридцать восемь лет, без счета в банке, без детей, без любовника – без всего, если только не считать пары призраков и нескольких сломленных друзей?