– Благодарностей от тебя не дождешься, это я знаю, – сказал он, роняя на землю свою сигарилью и гася ее подошвой ковбойского сапога. – И все же, я думаю, ты могла бы не пожалеть нескольких спасибо герою правоохранения, который сделал все это возможным.

– Привет, Гарретт, – сказала я.

– Я три раза выкрикивал твое имя, – сказал он. – Не меньше.

– Да, извини. Боль после всех повреждений затрудняет ходьбу, а потому мне приходится сосредотачиваться. Вероятно, для тебя это не очень удобно.

Когда я начинаю идти, я не могу останавливаться надолго, потому что у меня все тогда затекает, поэтому я продолжала идти, но двигалась так медленно, что Гарретту не составило труда меня догнать.

– Не переживай, Линни, – сказал он. – Я только говорю, что мне пришлось нарушить кучу правил и наобещать кучу услуг, чтобы у вас там было некоторое время наедине. Немногие мужчины сделали бы это для женщины, которая обошлась с ними так, как ты обошлась со мной.

– Я тебе очень признательна, Гарретт, – сказала я.

– И потому сегодня я собираюсь позвонить моему агенту насчет нашей книги, – сказал Гарретт. – Ты сказала, что мы ее напишем, если я это устрою, и я думаю, ты согласишься с тем, что я совершил героический поступок. Так что очевидно, мое имя будет первым на обложке.

Я остановилась и посмотрела на него.

– Гарретт, – сказала я, – когда я говорила, что буду писать книгу с тобой, я соврала.

Я продолжила хромать ко входу под его проклятия то с одной, то с другой стороны.

В комнате свиданий Мэрилин спрашивает:

– И когда это начнется? Мы все уже здесь.

Никто не знает, где находится Хизер, но мы исходим из предположения, что она жива и здорова. Мне бы хотелось сказать ей, что я не виню ее в вызове копов, но Хизер, как и всегда, не желает никому давать хоть малую долю удовлетворения. Мэрилин открыла для нее счет в банке и положила на него немного денег, а потом сообщила нам, что со счета через банкоматы регулярно снимаются некоторые суммы. Может быть, кто-то убил Хизер и взял ее карточку. Может быть, она ищет Короля Мечты. Может быть, она где-то там сама по себе.

Мы все поворачиваемся, когда слышим, как открывается дверь в дальнем конце комнаты, но это всего лишь служащий тюрьмы с большим животом. Он пробирается между столами. На нем бежевая рубашка, темно-зеленые брюки, и почему-то люди, работающие в этой отрасли, считают необходимым носить усы.

– Я капитан Уинслоу, – говорит он, и никто из нас не встает.

Он обходит наш кружок, представляется, всем пожимает руку. Я удивлена, какая у него мягкая рука.

– Дамы, я хочу сообщить вам, что я обязан все время свидания находиться здесь с вами, – говорит он, всем своим видом выражая свое негативное отношение к этому правилу. – Но я буду уважать ваши тайны. Делайте вид, что я всего лишь часть стены.