Даррель в ответ просто кивнул, но его потускневший взгляд, в котором читалась лишь какая-то отрешённость был направлен уже не на чёрта, а куда-то вдаль, в пустоту. Зато Тиббот с удивлением в упор разглядывал мохнатое существо.
— Выходит, попусту мы уверовали в одушевлённость дома. И это ты занимался обеспечением всех бытовых нужд.
— Не только этим, — Тихик немного оскорблённо поджал губы. — Мои силы не ограничиваются обширными знаниями в гастрономической или модной индустрии.
— Хорошо, что хоть с этим разобрались. Но всё-таки давайте вернёмся к более злободневной теме, — напомнил Лльюэллин. — Самому не верится, однако, нам похоже придётся призвать в дом горгулий. Для этого очевидно потребуется портал. И убежище для нас, пока эти… создания разбираются с Властвующей.
Тихик широко улыбнулся:
— Я построил множество дверей из этого дома. Они присутствуют чуть ли ни в каждом помещение.
Шемс на всякий случай ещё раз внимательно осмотрела глухие стены подземной пещеры.
— То есть, двери — это наши окна?
— Двери — это выходы или входы, — загадочно пояснил Тихик. После чего поднялся и, прихрамывая, направился в сторону каменного колодца. — А вот куда они ведут или откуда, зависит от желания и мастерства строителя портала. Как жаль, что я не успел обучить тебя…
— Тихик, — Шемс робко позвала чёрта и тот обернулся, замерев подле колодца, виток за витком, будто ступенями, окружённого большими булыжниками. — Я кажется догадалась, что с тобой происходит. Пожалуйста! Если есть хоть какой-то шанс, любая возможность… Если от меня хоть что-то зависит — ты только скажи, как вам помочь…
— Это всего лишь этап. Не терзайся, дитя. Я ни в коем случае не кану в небытие. Вернувшись в Ад, моё тело возродится, и я буду жить. Просто уже не здесь.
— Правда?
— А насчёт нас как? — поинтересовался Даррель, поняв, что проблема приобрела особую актуальность.
— Ничем не могу вас утешить, — резко и довольно бестактно бросил чёрт. — Моё время на исходе, не хочу тратить его на бесплодные рассуждения. — Он вновь обернулся к Шемс. — Прости, дитя. Я не успел дать тебе необходимые знания. И наша библиотека тоже порядком пострадала, но уверен, там ещё можно найти много полезной информации. Ты справишься. Я в тебя верю… Эй, Тиббот, ловец снов всё ещё при тебе?
— Откуда?.. О, чёрт! Ты что все эти годы постоянно наблюдал за любым моим телодвижением?
— Твои нелепые телодвижения не вызывают абсолютно никакого интереса, пока они бесполезны… Дорогое дитя, забери у него артефакт и наполни своим светом. Остальные, кто имеет силы, пусть построят защитный круг, — чёрт на несколько мгновений прервался, прислушиваясь к глухому гулу за дверью. — Как только я почувствую, что горгульи близко, я впущу сюда Сатис.
— Они явятся через колодец? — Евгения испуганно вздрогнула и крепче сжала руку Дарреля. — Я всегда думала, что это всего лишь глубокая яма для утилизации трупов…
— Что?! — Шемс в шоке округлила глаза.
— Эти, — Евгения обвиняюще ткнула пальцем почему-то в сторону именно Лльюэллина, — сбрасывали туда гостей… вернее то что от них оставалось.
Шемс вдруг ясно поняла, что не хочет знать подробностей, не хочет поддаваться слепой ярости, упиваться справедливым возмездием, готовым вот-вот обрушиться на преступные головы. Всё потом: смятённые мысли, тревожные чувства. Сейчас главная задача — выстоять. Она опустилась на некогда отколотою от стены каменную глыбу и сосредоточилась на задании. Магия Лльюэллина прочертила вокруг неё глубокую борозду, образовав просторный круг. Тихик некоторое время с откровенно скептической миной наблюдал, за потугами мужчины создать силовой барьер и наконец махнул когтистой лапкой.
— Идите все в круг. Я сам построю защиту — больше нет смысла беречь силы.
Евгения и Тиббот перетащили Дарреля внутрь и притихли в ожидании близкой развязки.
Полупрозрачная стена из радужного тумана обступила их и выросла до сумрачных пещерных сводов. Тихик остался по ту сторону. Его теперь нечёткий силуэт проступал на фоне сверкающего озера и казался почти нереальным.
Шемс стиснула зубы и изо всех сил старалась. Нельзя отвлекаться. Поэтому она даже не взглянула на последнюю преграду, воздвигаемую между ними и силами тьмы. Ей поручили ответственное задание, и Шемс хотела выполнить его безупречно. Ещё больше искр, больше, больше лунного серебра и солнечного золота перемешивались и впитывались в кусочки перламутра. Но постепенно искрящийся поток становился слабее, голова кружилась… Посторонние звуки исчезли, остался только навязчивый звон в ушах. Смертельная усталость одолевала, сковывала тело, утягивала в сон…
Но вот чьё-то скользящее прикосновение заставило её прерваться. Шемс стоило неимоверных усилий поднять взгляд на Тиббота, присевшего на корточки рядышком.
— У тебя кровь пошла из носа, — он протянул ей носовой платок.
— Спасибо. Я тут почти доделала.
— Ты почти потеряла сознание. Так не пойдёт. Уверен, света уже достаточно.
— Я могу больше…
— Теперь просто береги себя.
Шемс проследила за его взглядом и сквозь туманную завесу увидела, как сорвало подвальную дверь и разнесло в щепки. Через большое облако поднявшейся пыли в пещеру вошёл демон. Человеческая оболочка разрушилась, и обнажилось скрывающееся под ней бесполое существо ростом два с половиной метра. Его тёмно-фиолетовая кожа, местами покрытая чёрными наростами, туго обтягивала могучие бугры мышц. А глаза! Будто внутри кто-то огни запалил: один горел фиолетовым, другой алым.
Шемс зажмурилась и заткнула уши, слишком сильны казались чары, воздействующие на разум. Стараясь отгородиться от зловещих звуков, принуждающих к повиновению, она инстинктивно подалась ближе к Тибботу, почти прижалась. Тепло его тела, его запах действовали на неё даже без слов, придавали уверенности.
Демон ударил по защитному кругу смертельным заклятием, и оно мутным туманом стекло по невидимым куполообразным стенам, сопровождаясь тресканьем да ядовито-зелёными всполохами. Тогда существо направило свою ярость на чётра. К счастью, тому удалось вовремя отскочить в сторону и удар пришёлся точно по надземной части колодца. Сверхъестественная сила расшвыряла увесистые камни по всей пещере, аж стены затряслись. Шемс сразу подумала о возможном обвале и, судорожно вцепившись в амулет, с ужасом представляла себя заживо похороненной под обрушившимися каменными сводами.
Всё к тому и шло. Но внезапно вопреки сокрушительной бури, вызванной Сатис, по пещере разнёсся громкий хохот. Это Тихик смеялся, хватаясь за бока и корча неуместные случаю рожицы:
— Всё, остановись! — весело крикнул он демону, сам чудом уворачиваясь от очередного летевшего в него заклинания. — Сумей принять поражение, или в следующий раз порталы для тебя некому строить будет. Ну же, достаточно развлеклись, пора домой. Крылатое войско на подходе.
Демон призыву разумеется не внял и продолжал наступать, наполняя пространство гарью, пылью и своим пением, будто отравленным жалом, проникающим в разум. Звуки молитвы продолжали порождать потоки чёрной магии, и Шемс теперь физически ощущала от них боль. Внутри словно что-то ломалось или даже распадалось на части. В голове билась только одна мысль — всё что угодно, лишь бы прекратить эту пытку.
Тогда Тихик, перекрикивая царящий гул, запел свою песню, задорно, со всей мочи горланя рифмованные слова, сплетая их в незатейливый мотив, будто нарочно дразнил:
Последние слова прозвучали уже в тишине. Что-то изменилось — это почувствовали все. Демон ещё раньше умолк и замер, тревожно прислушивался к чему-то вне досягаемости человеческого слуха. Секунды растянулись в вечность. Но вот и Шемс слышит этот шум. Звук нарастает и приближается. Так звучит устрашающее хлопанье множества крыльев, она-то помнит. И хриплые крики нечеловеческих созданий мечутся эхом и обрываются где-то в провале колодца.
Ещё секунда. Другая… С пронзительным воплем первая горгулья молнией ворвалась в пещеру и, расправив крылья, взвилась под потолок. Демон взвизгнул и пустился было в бегство, да только теперь уж не сбежать и не спрятаться. Защитная магия пала и не осталось в доме места, где можно укрыться от цепких лап, кроме крохотного островка в углу пещеры, но туда демону было не пробраться.
Друг за дружкой горгульи вылетали из шахты и яростно бросались в атаку. В итоге Шемс насчитала семерых. Все они выглядели, как женщины: в длинных светло-серых плащах, с резкими чертами суровых лиц. В блестящих жестоких глазах тлели угли ада.