Но как это возможно? Неужели дух Сюзан решил ему отомстить таким образом, сведя с ума ту часть его разума, которая еще служила ему верой и правдой?

– Это нереально, – бормотал Дэниэл, – это еще один кошмар, это сон!

Но проходили секунда за секундой, а картина вокруг него не менялась.

– Прости меня, Сюзан, пожалуйста, прости, – умолял он, глядя истлевший скелет той, с которой когда-то изменял любимой жене. Его женщины ему отомстили за все: Рита довела до сумасшествия, Молли заманила в этот зловещий дом, а Сюзан похоронила заживо также, как и он похоронил ее.

Дэниэл плакал. Перед смертью даже мужчины умеют плакать. Да что там плакал: он рыдал, как девчонка. Горячий воск обжег пальцы, и Дэниэл заметил, что свеча стремительно догорает.

– Нет-нет-нет! – закричал он. – Только не это! Я так с ума сойду.

Ему показалось, что за стеной кто-то засмеялся. Наверное, от абсурдности его последней фразы.

Снова наступила темнота. Дэниэлу начало мерещиться, что давно высохшее тело рядом с ним стало шевелиться и издавать звуки, но это ему лишь казалось. Его многострадальное сознание играло против него. Кулаки и пальцы уже были сбиты. Дэниэл прислонился головой на кирпичную стену, как это сделала Сюзан видимо перед тем, как умерла. В этот момент дверь перед ним распахнулась, и Дэниэл рухнул на пол в коридор с девятью дверями.

– Привет, пап, – услышал Дэниэл над собой голос Макса, – ты в порядке?

Дэниэл приподнял голову и увидел сына. Тот правой рукой помог ему встать на ноги.

– Макс, сынок, как я рад тебя видеть, – сказал Дэниэл, обняв сына. – Ты здесь с мамой?

– Нет, я один. Я ищу Мартина, но его здесь нет. Я не видел его уже слишком давно, я скучаю. У меня все не получается его найти…

– Как выбраться из этого дома? – спросил Дэниэл, умоляюще глядя на Макса.

– Найти нужную дверь, – ответил сын.

– Но как узнать, какая из них нужная?

– Перепробовать все? – предложил Макс.

– И по закону подлости нужная окажется последней, что я попробую, – сказал отец. – Я видел Молли…

– Пап, не доверяй тому, что видишь.

– А там, – Дэниэл обернулся к закрытой двери, из которой он выпал минуту назад, – вместо двери была кирпичная стена, такая же, как…

Он снова повернул голову к сыну, но Макса здесь уже не было.

– Нужно найти нужную дверь, – пробормотал Дэниэл, – спасибо, сынок.

Он подошел к одной из дверей, которую еще не открывал и повернул ручку. Яркий свет на одно мгновение ослепил его глаза, только привыкшие к полумраку. Дэниэл посмотрел на потолок и увидел на нем несколько больших электрических прожекторов. «Очень странно, – подумал он, – ведь я точно видел, что провода к дому не идут. Хотя, тебя не удивила Сюзан ни одна, ни вторая, не удивил Макс в коридоре. Чего же ты удивляешься теперь?» – сказал он сам себе. Он вошел в комнату.

Длинная комната напоминала коридор в тюрьме: по левую и по правую сторону были расположены решетки, образующие отдельные клетки. В углу каждой клетки кто-то сидел, но все они были отвернуты от Дэниэла. Это были мужчины, и их было больше десяти. Он заметил, что все они одеты одинаковы.

– Кто вы? – спросил он.

Пленники, как один, повернулись к Дэниэлу. Он на время лишился дара речи. У всех мужчин за решетками было одинаковое лицо – лицо Дэниэла.

– Он пришел, – сказал один из них, вставая на ноги и подходя к решеткам. – Это он! Это он во всем виноват!

Дэниэл молчал. Он не знал, как реагировать на самого себя, только размноженного и запертого в клетках. «Дэниэл», что был справа, взялся руками за прутья решетки и сказал:

– Ты завел себе ту шлюшку, Сюзан. Это ты с ней изменял нашей Рите, ты! Это из-за тебя она попала в аварию, из-за тебя погибли Молли и Макс. Ты бросил своего сына!

– Я никого не бросал, – сказал в свое оправдание Дэниэл.

– Это все ты! – скандировали запертые клоны Дэниэла. Кем бы они ни были, ему самому совсем не хотелось здесь находиться.

– Из-за тебя умер наш не рождённый ребенок, – сказал один из «Дэниэлов». – А теперь ты убил шлюху. Зачем ты убил Сюзан?

– Этого хотела Рита! – закричал Дэниэл.

– Ты уверен в этом, милый?

Голос Риты раздался из глубины комнаты, которая не была освещена прожекторами. Дэниэл услышал приближающийся стук каблуков. Рита вышла на свет, она была ослепительно красива: строгое черное платье («какое надевают на похороны вдовы», – подумал Дэниэл), черные туфли на высоком каблуке, идеально уложенные волосы и безупречный макияж. На груди было колье из жемчуга, в ушах длинные золотые серьги. В руках у нее был поднос с творожными кексами.

– Мальчики, вы голодны? – спросила она. Все заточенные «Дэниэлы» закричали, что они очень голодны. Рита подходила к каждому и, просовывая руку между прутьями решеток, засовывала по целому кексу им во рты.

Дэниэл насчитал четырнадцать съеденных кексов. Один, последний остался на подносе.

– Милый, а это для тебя, – сказала Рита и подошла ближе. Хочешь творожный кекс?

Ее улыбка снова растянулась зловещей маской, и лицо каждого заточенного «Дэниэла» тоже оскалилось злобной улыбкой. В этом кексе, как и в том, что предлагала Дэниэлу Сюзан в другой комнате, кишели черви. Они падали на пол, а Рита наступала на них красной подошвой своих черных туфлей. Дэниэл побежал к двери, открыл ее, а затем захлопнул прямо перед демонической улыбкой жены.

Три двери Дэниэл открыл, из одной вышел, когда поднялся на второй этаж. Осталось пять. «Не буду входить, если только увижу, что за дверью не наш дом», – решил для себя Дэниэл. В коридоре было темно, но двери было видно. Чердака над головой Дэниэла не было, как он решил с самого начала, либо он был разрушен. Потолок прохудился, и слабый свет от затянутого серыми тучами неба пробивался сквозь узкие щели между досками крыши.

Он подошел еще к одной двери. Открыв ее, Дэниэл увидел дальше другую дверь, но до нее предстояло пройти через какой-то сарай. «Десятая дверь», – подумал он и вошел.

Определенно это был старый заброшенный сарай, причем вещи и инструменты, что в нем сохранились, указывали на то, что здесь не было людей уже около сотни лет.

Дэниэл пошел к двери из сарая, что была расположена ровно напротив той, в которую он вошел. Ветхая деревянная дверь, которая разве что благодаря какому-то чуду еще не рассыпалась, открылась с ужасным скрежетом. Все то же темно-серое небо. Но Дэниэл даже не взглянул наверх. Сарай стоял на огромном кладбище, а обернувшись, Дэниэл понял, что вышел вовсе не из старого деревянного сарая, а из старого каменного склепа. Вокруг очень плотно были расположены надгробия, а у каждого камня стоял тот, кто под ним лежал. Все мертвецы были одеты в одежду, которую уже многие десятилетия, а может и столетия, никто не носил. Все они смотрели на Дэниэла. Поняв, эта дверь уж точно не вела к дому Коллинзов, он бросился назад к ней. Дэниэл вбежал в склеп, который минуту назад был сараем, и оказался у каменного гроба. Крышка начала сдвигаться, показались костлявые пальцы с красными обломанными ногтями, что держались за нее. Там лежала Сюзан, Дэниэл не сомневался. Он увидел дверь, через которую входил в сарай. Сюзан уже звала его к себе, когда он, не оборачиваясь, снова выскочил в темный коридор.

Пот выступил на лбу, сердце бешено стучало. Осталось четыре двери. А что, если ни одна из них не ведет домой? Он открыл еще одну.

Это не был дом Коллинзов, но это определенно был интерьер двадцать первого века: стильная мебель, кожаный диван, большое окно, из ясного неба в которое светит солнце. Да! Он выбрался! Он нашел выход! Это был кабинет Брукса.

– А, Дэниэл, входи! – сказал доктор, что сидел за своим письменным столом. – Рад видеть тебя. Как самочувствие?

Дэниэл закрыл за собой дверь и с облегчением рухнул на кожаный диван.

– Я вижу, ты не очень, правда? – спросил Брукс.

– Да, док, паршивее не бывает, – сказал Дэниэл. – Я думаю, что мне необходимо снова начать пить таблетки. Сильнее прежних.

– Я думаю, что смогу помочь тебе более радикальным методом, – сказал Брукс и лукаво улыбнулся. – Будет немного больно, ты не против?

– Я согласен на все, лишь бы этот кошмар прекратился.

– Ты в этом уверен наверняка? – спросил доктор, присаживаясь рядом с Дэниэлом на диван. – Повернись ко мне спиной.

Дэниэл не чувствовал боли, но вдруг что-то теплое потекло по щекам к самой шее и ниже, потом на лицо и за рубашку вдоль позвоночника.

– Вот и все, – сказал Брукс.

– Хочешь попробовать? – это уже был голос Сюзан, исходивший ровно с того места, где только что сидел доктор Брукс. Дэниэл вскочил с дивана и обомлел: перед ним сидела Сюзан, в руках она держала человеческий мозг, его мозг. Дэниэл взглянул в зеркало, что висело над диваном и увидел в нем себя с огромной дыркой в голове. А на диване сидела Сюзан, которая стала жадно поедать то, что держала в руках…

Оказавшись в коридоре, Дэниэл заплакал. Он потрогал свою голову: все цело, на месте, даже шрам от операции, что была год назад.

– Господи, я больше не могу! – взмолился он, сидя на коленях. – Я не выдержу больше!

Осталось три двери. Надо продолжать. Необходимо заставить себя.

Он встал, подошел к двери и медленно открыл ее. Перед ним была пустая комната, в центре которой стоял стул. На стуле сидел тот самый мальчик, которого Дэниэл видел утром на кладбище. Он уже хотел было захлопнуть дверь, так и не переступив порог, когда вдруг мальчик сказал: