АННА (в последний раз, тихо, почти ласково): Если ты слышишь это… не пытайся спасти меня. Спаси меня – не приходи. Не ищи Новый Рассвет. Не смотри в трубы. Не слушай шум в стенах. Потому что… если ты почувствуешь тепло… если ты начнёшь улыбаться… тогда уже поздно. Они уже с тобой. Они уже в тебе. Они… ждали, когда ты согреешься.

[ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ – РЕДАКЦИЯ “НЕЗАВИСИМЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ”]

(Опубликовано на сайте 29 марта 2024 года)

Мы получили диктофон от пропавшей журналистки Анны Соколовой. К сожалению, запись оказалась повреждена. На ней – только шум. По нашим данным, Анна страдала от тяжёлой депрессии, усугублённой профессиональным выгоранием и личными утратами. Последние записи в её блокноте указывают на суицидальные мысли. Мы выражаем соболезнования семье. Информация о Новом Рассвете и “Симбионте-7” не подтвердилась. Проект “Нексус-Фарма” закрыт в 2020 году по экономическим причинам. Тема закрыта.

Главный редактор И.В. Морозов

[ПРИЛОЖЕНИЕ: ЧТО ПРОИЗОШЛО ПОСЛЕ ПУБЛИКАЦИИ]

Через 3 дня после публикации сообщения диктофон исчез из архива редакции. Охрана утверждает: “Он был на месте. Но утром оказалось, что коробка пуста. Остались только влажные следы на дне”.

Сотрудник, прослушавший пленку целиком, вызвал скорую, впоследствии ему был диагностирован острый приступ тревожного расстройства, сопровождаемый галлюцинациями. В больнице он написал на стене собственными экскрементами: “ОНИ ДЫШАТ В ТРУБАХ” – перед тем как потерять сознание.

Была опубликована новая версия новости: “Анна Соколова не покончила с собой. Она нашла своё место. Как и все мы найдём. Спасибо, Нексус. Спасибо, Симбионт. Мы уже почти дома”.

[КОНЕЦ ЗАПИСЕЙ NEXUS-06]

###

NEXUS-07: ОТВРАТИТЕЛЬНО

[ЗАПИСЬ С КАМЕРЫ НАБЛЮДЕНИЯ – ПОМЕЩЕНИЕ B-7]

(Чёрно-белое изображение. Угол – сверху-спереди. Анна сидит на металлическом столе, ноги расставлены, привязаны к кронштейнам. Трусы разорваны. Промежность – опухшая, серая, пульсирующая. Кожа вокруг влагалища натянута, как барабан. Под ней – что-то двигается. Медленно. Циклично. Как схватки.)

(01:46) Первое вторжение. Не изнутри. Снаружи. Из тени под столом выползает щупальце. Серое. Глянцевое. Диаметром с палец. На конце – мягкий, бархатистый узел, похожий на губы. Оно поднимается, касается её внутренней поверхности бедра и начинает вползать в пах, обходя промежность, не входя, а лаская. Как будто пробует вкус. Анна дёргается, кричит, пытается сжать ноги – но слизь не даёт. Щупальце обвивает клитор, сжимает, не больно, а настойчиво, с ритмичными пульсациями. Она плачет.

(04:47) Второе щупальце – из вентиляционной решётки. Оно обвивает шею, не душит, а гладит, касается уха, вползает в слуховой проход. Она вскрикивает, всё тело сжимается. Щупальце в паху усиливает давление, растягивает кожу, входит в преддверие, но не глубже, а как бы приглашая, подготавливая. Из отверстия – вытекает прозрачная жидкость, но через секунду она покрывается серой плёнкой, впитывается обратно.

(09:33) Третье щупальце – изо рта. Она сжимает губы, скрежещет зубами, но оно выходит, толстое, склизкое, с узлом на конце, и обвивает нижнюю губу ,раздвигает её, вползает внутрь, обволакивает язык, заполняет рот. Она задыхается, носом втягивает воздух, но и там – уже слизь, смыкающая ноздри. Щупальце в паху входит глубже, растягивает влагалище, не рвёт, а растягивает, как будто готовит к принятию. Её брюшная полость пульсирует, мышцы сжимаются.

(12:02) Навязанное выделение. Из влагалища выдавливается сгусток, не кровь, не гной, а серый, пульсирующий комок, покрытый тонкой плёнкой. Он не рождается – его выталкивает чужая сила, внутренние сокращения, не контролируемые Анной. Комок падает на пол, дрожит, начинает формировать щупальца. Анна смотрит на него, в ужасе. Её бедра приподнимаются, таз смещается, как будто само собой, подстраиваясь под ритм. Щупальце во рту вибрирует, издаёт низкий гул, и её глаза закатываются, лицо расслабляется, на губах – не крик, а стон.

(14:50) Она сопротивляется. Из последних сил. Голова мотается, зубы впиваются в щупальце, рвут его.Из разрыва – вытекает не кровь, а светящаяся слизь, которая стекает в рот, в нос, в уши и впитывается. Щупальце не умирает. Оно раздваивается. Два конца – обвивают её щёки, раздвигают рот ещё шире,в ползают глубже, до горла, до желудка, где начинают ветвиться. Она рвётся, но рвота – уже серая, с комочками геля, которые прилипают к полу ,начинают ползти.

(14:53) Четвёртое щупальце – из вены на руке. Кожа вздрагивает, вспучивается, и из-под локтя выходит тонкий отросток, обвивает запястье, поднимается к груди, обнимает сосок, входит под кожу, растёт внутрь, соединяется с молочной железой, превращая её в резервуар для слизи. Из соска вытекает мутная жидкость, с примесью серого, стекает по животу, впитывается в промежность, питая следующий комок. Анна кричит, но крик – уже не человеческий. Это хлюпанье, бульканье. Её живот вздувается, как при переполнении, изнутри – движение, сотни мелких форм, растущих, жаждущих выхода.

(15:02) Щупальца усиливают ласку. Одно в паху входит до основания, растягивает шейку матки, формирует канал, не для ребёнка, а для колонии. Другое – в ухе, вибрирует, излучает тепло, вызывая головокружение, блаженное онемение. Третье – во рту, не даёт закричать, но вызывает волны удовольствия, идущие вниз, в живот, в промежность, где мышцы сжимаются, не от боли, а от чужого, навязанного экстаза. Её лицо – мокрое от слёз, пота, слизи. Глаза – открыты, но уже не видят. Рот – открыт, но уже не кричит. Она стонет. Глубоко. Влажно.

(18:53) Её живот вздрагивает, и из влагалища выходит новый комок, больше, с отчётливыми щупальцами, с крошечным ртом, открывающимся и закрывающимся. Он не падает. Его подхватывает щупальце и относит к стене, к другим. Анна закрывает глаза. Её губы шевелятся. Не крик. Не мольба. Одно слово, сказанное с ужасом, со стыдом, с непонятным облегчением: “…да…”.

(30:46) Новый толчок. Её тело вздрагивает, но не от боли – от рефлекса. Мышцы напрягаются, как будто по команде. Из влагалища вытекает серая слизь, густая, с пузырьками воздуха, густо пенится, как будто дышит. Она не капает на пол. Она стекает по внутренней стороне бедра, и впитывается в кожу, оставляя серые линии, растущие вверх, к животу.

(32:47) Раскрытие. Не как у человека. Как у механизма. Кожа натягивается, но не рвётся. Становится тоньше, прозрачнее. Под ней – что-то блестит. Что-то округлое. Пульсирующее. Оно давит изнутри, медленно, неумолимо.

(33:01) Сферический узел из геля, покрытый тонкой плёнкой, как амниотическая оболочка. Он выходит – не с кровью, не с криком, а с влажным, глубоким хлюпаньем, как будто всасывание. Каждый сантиметр – новый звук: плюх, хррр, глук. Как будто что-то выдавливается из бутылки, но очень медленно. Очень внимательно.

(35:49) Он выходит полностью. Шар диаметром около 20 см. На поверхности – волны, как от ветра на воде. Внутри – что-то формируется: тени конечностей, очертания лица, но не человеческого – слишком много глаз, слишком короткая шея, рот – по центру, как у медузы. Шар лежит на полу, на слизи, и дышит. Сжимается. Разжимается.

(35:50) Анна смотрит вниз. Её лицо – не искажено болью. Она улыбается. Глаза влажные. Не от слёз. От секреции, вытекающей из-под век. Она протягивает руку, касается шара. Слизь между пальцами тянется, соединяется с оболочкой. Из шара – выходит тонкое щупальце, и обвивает её палец, как ребёнок хватает руку матери.

(35:55) Она шепчет – голос не её, а многоголосый, как будто внутри её горла – целая колония: “Мой… Маленький… Тёплый… Ты вышел. Ты жив. Ты настоящий”. Голоса говорили через неё, подавляя, аеё настоящий крик заперт где-то глубоко, в горле, в кишках, в каждом нерве, который уже не принадлежит ей.

(38:32) Снова движение. Кожа вздрагивает. Слизь льётся обильнее. Второй узел уже пробивается. Он больше. На его поверхности – отростки, крошечные рты, открывающиеся и закрывающиеся в такт. Он выходит – с глубоким, булькающим звуком, как будто выворачивается. Когда он на полу – он не лежит. Он медленно катится к первому шару. Их оболочки сливаются. Срастаются. Становятся одним.

(40:35) Анна откидывает голову. Её шея пульсирует. Изо рта течёт серая пена, стекающая по подбородку, по груди, вниз, к промежности, где впитывается в слизь, питая следующий цикл. Она закрывает глаза. И шепчет – с любовью: “Ещё. Ещё. Ещё. Я могу. Я хочу. Я рада”. Её живот вздымается, как будто внутри что-то бьётся, как гигантское сердце.