(23:20)

(Анна толкает дверь. Скрип. Камера освещает подвал.)

АННА (в ужасе): Нет… нет… нет…

(Подвал – сад. Сотни тел, вросших в пол. Женщины. Мужчины. Дети. Все – в таких позах, будто спят. Но их кожа – серая, покрыта пузырями, сросшаяся с полом, с трубами, с проводами. Их грудные клетки раскрыты, как цветы, изнутри – пульсирующая масса, похожая на мозг, но не мозг – колония, сеть, живая пена, дышащая в унисон. Тишина. И – пульс. Глубокий. Медленный. Как сердце под землёй.)

(23:23)

(Анна делает шаг. Пол хлюпает под ногой. Она смотрит вниз. Бетон не твёрдый. Он упругий. Как ткань.)

АННА (дрожа): Это… это не сон… это… это живое…

(Она замечает телевизор в углу. Старый, с антенной. Экран – мерцает. Не шум. Не статика. Кадры. На экране – её детство. Девочка Анна на карусели. Смеётся. Катя держит её за руку. Отец снимает на камеру. Мать машет. Кадр – реальный. Из её личного архива.)

АННА: Откуда… откуда это…?

(Кадр меняется. Она – в 15 лет. Плачет в ванной. Никто не знает об этом. Никто не видел. А экран – показывает.)

(23:25)

(Она делает шаг к телевизору. Внезапно – движение. Одна из женщин в саду – шевелится. Не открывает глаза. Но её рот приоткрывается. Из него вытекает струя серой пены. Не капает. Выползает. Как змея. Она формирует петлю ипревращается в руку. Пять пальцев. Слишком гладкие. Серые. Без ногтей. Она выскакивает, хватает Анну за лодыжку.)

АННА (кричит): А-А-А! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ!

(Анна падает. Камера падает тоже. Переворачивается. Видно: рука из пены втягивается обратно в рот женщины, увлекая за собой Анну. Она цепляется руками за пол, но пол – не бетон. Он слипается с пальцами, тянется, пытается втянуть.)

(23:27)

(Анна вырывает ногу. Рука из пены рвётся, раздваивается, одна часть остаётся на её ботинке, другая – уползает в рот женщины. Та закрывает рот. Лицо – спокойное. Как будто поела. Анна отползает. Камера направляется на телевизор. Экран – меняется. Теперь – её сестра Катя. Но не та, которую она помнит. Катя стоит в лаборатории. Её кожа – серая. Глаза – чёрные. Она улыбается. И говорит – вслух, но звук идёт не из динамика, а из труб над головой.)

КАТЯ (голос, многоголосый, тёплый, чужой): Сестра… не бойся… боль – это начало любви…

(23:29)

(Анна смотрит на экран.)

АННА (сквозь слёзы): Катя… ты… ты хотела спасти его… а они… они сделали из тебя… это…

(23:31)

(Тишина. Только пульс. Глубокий. Медленный. Из стен. Из пола. Из её собственной груди. Она чувствует – что-то тёплое. Под кожей. На шее. На запястье. Пузырьки. Маленькие. Как будто что-то растёт.)

(23:33)

(Она смотрит на экран. Катя исчезла. Теперь – она сама. На экране – Анна, стоящая в этом подвале, с кожей, покрытой пузырями, с ртом, из которого вытекает пена, с глазами, уже чёрными. Она улыбается. Счастливо.)

АННА (в ужасе, шёпотом): Нет… нет… я не хочу… я не стану…

(23:35)

(Из труб – снова голос. Не Кати. Многоголосый. Как хор. Как тысячи людей, говорящих в унисон.)

ГОЛОСА: Ты уже с нами. Ты уже в нас. Ты уже наша. Не борись. Ты будешь счастлива. Ты будешь любима. Ты будешь матерью.»

(23:37)

(Анна смотрит на свою руку. На тыльной стороне – пузырь. Он лопается. Из него – вытекает капля серой слизи. Она не падает. Она тянется к полу, соединяется с сетью. Анна не кричит. Не плачет. Она смотрит. И вдруг – её губы дрожат. Не от страха. От тепла, распространяющегося по телу. От странного покалывания в груди. От ощущения, что что-то внутри начинает… дышать.)

(23:41)

(Запись обрывается. Последний кадр – её лицо, освещённое экраном телевизора.)

[КОНЕЦ ЗАПИСЕЙ NEXUS-05]

###

NEXUS-06: ПОСЛЕДНИЙ СИГНАЛ

[ДИКТОФОННАЯ ЗАПИСЬ]

(Найден в почтовом ящике редакции “Независимого расследования”, г. Екатеринбург. Дата получения: 22 марта 2024. На корпусе – следы влаги и тонкий серый налёт, напоминающий плесень. Пленка внутри – 90 минут, но расшифровке поддаётся только малая часть. Остальное – шум. Ниже – расшифровка.)

АННА (шёпотом, дрожа, с прерывистым дыханием): Это Анна. Если ты это слышишь… значит, он дошёл. Я отправила его автодроном.

(Пауза. Тяжёлое дыхание. Где-то вдалеке – звук, как будто что-то пульсирует в стенах.)

АННА: Я была в подвале. Я видела её. Катю. Она… она не была мертва. Она была… большой. Её тело… слилось с системой. С трубами. С панелями. Её кожа – серая. Гладкая. Как воск. А из спины… росли веточки. Не кости. Не провода. Живые. И они дышали. Она сказала: “Сестра, ты пришла”. Но голос был не её. Это был… хор. Много голосов. Внутри одного. И они… пели. Я чувствовала это в зубах. В костях. В глазах. Она протянула руку. Но это была не рука. Это была пена. Она вышла изо рта. Из ушей. Из глаз. И она… дотронулась до меня. Я не могла пошевелиться. Я чувствовала, как она входит. Через кожу. Через ноздри. Я не кричала. Я… улыбалась. Боже… я улыбалась, потому что это было… тепло. Так тепло, как будто я вернулась домой.

(Долгая пауза. Тишина. Потом – шёпот, абсолютно счастливый.)

АННА: Они не уроды. Это мы – уроды. Мы – раздельные. Одинокие. Холодные. А они… они едины. Они не болеют. Они не теряют. Они не плачут. Они… любят. И когда ты становишься частью, ты понимаешь – всё, что было раньше, было болью. А теперь – покой.

(Её голос становится спокойным. Слишком спокойным.)

АННА: Я не убегаю. Я возвращаюсь. Я иду к нему. Потому что я знаю – оно не съест меня. Оно примет меня. И мы будем вместе. Как и должно быть.

(Пауза. Слышен звук шагов. Медленных. Будто по влажному полу.)