Все было так, как он себе представлял. Чем дальше отходил он от берега, тем сильнее сверкало солнце, и на воду нельзя было смотреть, не зажмурившись. Солнце висело над лесом, большое, яркое и горячее.

«Постепенно оно будет спускаться и в конце концов спрячется за морем», — подумал Рудый. Он представил себе закат солнца, красный и золотой, и море, бледно-голубое, перечеркнутое полосой червонного золота. «Поскорее бы оно зашло, тогда я буду знать, что Анетка уже в больнице», — подумал Рудый.

Он все греб и греб, не разгибаясь, и все больше удалялся от берега, хоть казалось порой, что стоит на месте. Через час бросил весла и оглянулся. Другой берег был ближе. Уже ясно виднелись красные крыши домов и черные барки, плывущие в порт. Рудый бросил взгляд на Анетку. Ничем не прикрытое, лицо девочки раскраснелось от солнца. Волосы ее, рассыпавшись, светились вокруг головки золотым ореолом.

Рудый отвернулся и подумал: «Хорошо, что нет тумана. В туман я не довез бы ее. Затерялся бы посреди этой проклятой воды, и не знаю, что б со мной тогда было».

И припомнил он, как не видать берегов и даже тростника во время тумана и кажется, что вообще нет никакого залива. Тогда сирена катера, который подходит к берегу, воет и звук ее пробегает над водой, встревоженный и грозный. И, даже причалив, катер кричит еще целый час, чтобы рыбаки, застигнутые туманом, знали, куда плыть.

Солнце опустилось немного, и жара ослабла. Рудый греб и видел сейчас отражение берега, от которого плыл. Видел он темный лес и дома, которые становились все меньше и меньше, и колокольню костела, и теперь уже едва видный черный крест на самой ее верхушке.

«Сейчас дачники идут с пляжа обедать, — подумал Рудый. — Идут напрямик через лес, а потом между домами по пыльной дороге. По той самой дороге, где лошадь лягнула Анетку».

Он обернулся и посмотрел, не сбился ли с курса. Лодка шла хорошо, и до поселка оставалось немного. Барки вошли в порт, и уже был виден маленький красный маяк на конце каменного мола. Рудый отвернулся. Снова налег на весла и снова видел перед собой неподвижный высеребренный солнцем залив и берег, от которого плыл.

«Нет ветра. Даже намека на ветер. Если б хоть слабый ветер, я развернул бы парус и уже давно был бы на месте», — подумал Рудый. Потом снова представил дачников, идущих с пляжа к обеду. «Они веселые и смеются. Спешат пообедать и пойти в лес или вернуться на море, чтобы любоваться закатом».

Он все греб и греб и чувствовал, что устает и что мышцы его начинают болеть. «Вот если б можно было перелететь через этот проклятый залив. Или было бы так: подумаешь о том месте, где хочешь быть, и в ту же секунду там очутишься».