Какую-то минуту сапожник неподвижно сидел на постели, но потом слабость одолела его, он опустился на подушку и уснул опять.

Теперь он был уже не на берегу моря, а сидел на своем креслице в мастерской, и перед ним на рабочем столике лежали кожа, дратва и шило. Тут он увидел — увидел сквозь стену дома! — как к нему со всех четырех сторон света приближались бесчисленные человеческие фигуры, темные как смоль. Нет, это были не люди — они выглядели как купеческие товары из складов в гавани. Огромная масса мешков с зерном, рисом и просом, волна бочек, ящиков и сундуков накатывалась на него, и все это теснилось и прыгало, сталкивалось и сшибало друг друга. Ожившие предметы окружили его дом, они бились в окна, втискивались в двери, они грохотали по крыше, толкались о стены, хотели войти внутрь, и тут сверху, из облаков, прогремел голос:

— Это грехи всего мира, они пришли поклониться тому, кто родился сегодня!

Сапожник очнулся от сна. Он весь дрожал, пот выступил у него на лбу. Он бросил взгляд на жену — ведь и она должна была услышать этот голос; но она безмятежно спала…

Лунный свет все еще падал на лик Иоанна Крестителя, и сапожник ясно различал предостерегающе поднятую руку святого. Еще секунду образ был залит светом и мерцанием, а потом исчез во тьме: луна скрылась за тучей.

* * *

Весь следующий день сапожник был молчалив и погружен в себя. Ранним утром он сварил еду для себя и жены и заперся в мастерской. Жена слышала только, как он прибивает подметки, словно в будничный день. Один раз он вошел в комнату и с минуту молча глядел на ребенка, спавшего в корзине.

Лишь далеко за полдень, когда уже начало темнеть, он, казалось, вспомнил, что был праздничный день. Он достал из сундука голубой кафтан, в котором обычно выходил на улицу по воскресеньям, тщательно почистил его щеткой и подошел к постели жены.

— Пойду приглашу крестных для ребенка, — сказал он. — Через час вернусь. Ты пока лежи — я скажу соседке, чтобы она заходила проведать тебя. Не вздумай вставать! Мулов я уже покормил.

— А тебе и не надо долго искать крестных, — возразила жена. — Ступай сразу к торговцу птицей Скальца, что живет на улице Монферрато, прямо против большого бассейна. Он мне уже давно обещал принять ребенка из купели. Это дело решенное. У нас будет хороший подарок деньгами, а может быть, и пара каплунов, потому что человек он богатый. Но ты должен говорить с ним громко, а то он туг на ухо. Да берегись собаки — она у Скальца огромная, бурая, злющая и кусается! Не заходи во двор, пока ее не привяжут на цепь.