— По правде говоря, еще есть время для знакомства с неким мистером Квилпом…

Позже, значительно позже, дочитав эту очень грустную историю, Сигма Триггс понял всю горечь и тоску, заключенные в словах его друга.

Пайкрофт, низенький, сгорбленный, но широкоплечий человек, отличался изысканной речью и манерами. Жители Ингершама доверяли ему больше, чем старому доктору Куперу.

Пайкрофт принял гостей в голландской столовой, похожей на уютную кают-компанию яхты.

Вдоль стенных панелей торжественно шествовали дельфтские статуэтки, словно направляясь к почетному месту, где в презрительном одиночестве царил роскошный бюст Скалигера[9].

Когда гости вошли, мистер Пайкрофт представил его, будто тот был домашним божком.

— Он был заклятым врагом Иеронима Кардано[10], человека глубочайших знаний, но колдуна, каббалиста, некроманта и лекаря дьявола! Уверяю вас, Скалигер защищает меня от зловещих сил.

При этих словах лицо полишинеля исказила гримаса, но он не засмеялся:

— Мистер Триггс, — продолжил аптекарь, — заяц из басни почтенного Лафонтена предавался бесплодным мечтаниям, ибо у него не было иных дел. Житель маленького городка следит за своим соседом, болтает, делится своими воспоминаниями и ест; у него тоже нет занятий. Чаще всего его болтовня приятна, а еда вкусна. Посему предлагаю продолжить приятную беседу за обедом.

Они сели за стол, и в дорогой посуде были поданы отличные блюда.

— Отведайте этих раков из Грини, жареных на вертеле, мистер Триггс. Нет, эта сочная птица не гусенок и не фазан, а павлин. Лучшей дичи не сыскать, но не следует ее фаршировать трюфелями.

Жаль негодяя Фримантла. Ему не было равных в изготовлении паштета из телятины и окорока. Уверен, что простофиля, который заменил его в надежде жениться на глупейшей миссис Фримантл, если та овдовеет, и в подметки ему не годится по части гастрономии. Но это не причина не отведать паштет — я приготовил его сам. Вам нравится? Очень рад. А напитки… если я вам скажу, что готовлю их по рецептам великого Распая?

Вечер начинался превосходно, но на чистом небе оставалось одно облачко, которое мистер Триггс поспешил бесхитростно развеять.

— Я знавал вашу супругу, — сказал детектив.

— Вот как? — пробормотал аптекарь, и губы его задрожали.

— Тогда ей было лет семь или восемь, да и мне не больше!

— Бедняжка Ингрид, — вымолвил Пайкрофт, помолчав. — Она была красива… Ее нордическое очарование происходило от матери, шведки. Как я ее любил, мистер Триггс! Но она никогда не отличалась крепким здоровьем — в Ингершаме ужасные зимы. Ее стали мучить кашли… Лондонские специалисты посоветовали ей долгое пребывание в Швейцарии. Она не вернулась, мистер Триггс, и спит на крохотном кладбище в Ангадине под сенью громадных сосен.