На склоне горы простиралась дубрава. Здесь были не привычные нам величавые красавцы, а невысокие жилистые дубочки, с железным упорством впившиеся корнями в каменные щели, и им уже по сто, а кое-кто говорит — полтораста лет.

Я медленно, чуть заметной тропкой, карабкался вверх. Наконец дубрава, заслонявшая горизонт, осталась позади. Я достиг вершины, откуда увидел окутанные предрассветною дымкой горы, что вздымались гряда за грядой — как окаменевшие морские валы. За самым высоким горным хребтом небо заалело, скалы вспыхнули, и вот уже багровым колесом выкатилось солнце. Все вокруг с поразительной быстротой изменилось. Исчезла дымка. Горы вспыхнули розовыми, голубыми, фиолетовыми красками, а чуть погодя, когда солнце поднялось, предстали в своей суровой природной красоте: выжженный зноем, иссеченный ветрами бурый камень.

Слева, в межгорье, раскинулся поселок Цахкадзор. По-армянски — Долина цветов…

Был октябрь. Цветы уже отцвели. Но еще буйно зеленели сады и подымались вверх кудрявые перелески.

А там, за хребтом, таилось в гигантской горной чаше редкостное чудо мира: Севан. Море-озеро, которое мать-природа в минуту вдохновенья подняла на две тысячи метров ввысь.

Справа розовел и дымил трубами новый промышленный город Раздан, названный по имени реки, которая течет из Севана, пробивая каменные недра, вращая турбины каскада гидростанций, достигает Еревана и Араратской долины.

Я жадно вдыхал целебный горный воздух, такой прозрачный, что видны были трещины на далекой, скале и серые валуны, сбившиеся у источника, как отара овец.

Пора было возвращаться в поселок. Спускаться с крутизны потяжелее, чем карабкаться в гору. Кроме того, надо было следить, чтоб не заблудиться. Во все стороны сбегали в долину похожие друг на друга склоны. Сизокорые дубки вокруг и вовсе были одинаковые. А чуть заметные тропинки сходились, расходились и неожиданно исчезали…

2

2

Уже не впервые замечаю, что древние армянские манускрипты с особым волнением читаешь именно здесь, на земле, где и были созданы чуть ли не первые в мире книги.

Передо мною труд Егише, воскрешающий славную и трагическую страницу истории армян. Согласитесь, не каждый день случается держать в руках произведение, созданное полторы тысячи лет тому назад. Наряду со знаменитым Мовсесом Хоренаци Егише — один из первых историков древнего народа, и не только свидетель, а воин: участник освободительной борьбы против персов, о которой поведал потомкам.

Сотни лет эту книгу переписывали, сберегали в годы кровавого лихолетья, что обильно выпадали на долю этого многострадального края. Самые старые пергаменты 1174 года являются одним из сокровищ знаменитого книгохранилища — Матенадарана.