Глеб Никитин сполна воспользовался коротким замешательством противника, несколько раз глубоко вздохнул, коротко качнулся из стороны в сторону. Все, вроде, в нем было цело.

И все же первый удар в лицо Костяну ему не удался.

Блеснуло в мокрой темноте лезвие короткого ножа.

Рыбный старшина был, очевидно, на нерве еще задолго до их встречи, поэтому одной рукой легко перехватил кулак Глеба, а ножом, зажатым в своей левой, резко ткнул его в плечо.

— Ну вот, ваше высочество, ты и допрыгался!

Опять было больно и еще, на этот раз, чрезвычайно обидно.

Рука действовала, только теплая кровь противно размазывалась по коже и хлюпала на сгибе локтя.

«Не совсем, малыш, нет, не все еще со мной кончено…»

По-бойцовски отскочив друг от друга, они стояли на тропинке по обе стороны от лежащего Яна. Дыхания каждого доносились и до Глеба, и до Костяна, но следующие движения соперника в темноте им было трудно угадать.

Одной рукой капитан Глеб незаметно расстегнул свой ремень, мелкими скользящими рывками вытащил его из тесных шлевок. Совсем как в юности, по-курсантски, коротким движением намотал грубую плетеную полосу на кулак, оставив полметра ремня с тяжелой бляхой качаться на свободе.

Рыбак шагнул навстречу первым. Движение у него было то же самое — ударить противника ногой в живот.

На этот раз Глеб Никитин был готов гораздо лучше.

Свистнула в темноте кованая пряжка его походного ремня и Костян Серяков, ойкнув и внезапно охромев, упал перед ним на колени.

— Это тебе за пустые угрозы.

Теперь уже выбирал не Глеб.

Костян тоже не хотел умирать в темном осеннем лесу. Он зарычал от боли и снова, припадая на рассеченную ногу и выставив перед собой нож, бросился вперед.

Еще раз Глеб точно и сильно взмахнул ремнем. Противник заорал, прижимая к груди повисшую, с растопыренными пальцами, руку. Его нож выпал вниз, на одежду Яна.

— За тухлую рыбу. Мне было невкусно.