Дернов обошел стол и взял тестя под руку. Нет, он не видел. Но сейчас пора спать. Одинцов вырвал руку. Да, конечно, он сейчас пойдет и ляжет. Но вот ты понимаешь, что тебе доверено? Дернов кивал: да, понимает, разумеется, но постель уже готова, и ему, Дернову, тоже пора отдохнуть.

Очевидно, Татьяну разбудили их голоса, и она вышла, запахивая халатик.

— Так я и знала, — сказала она. — Обещал чуть-чуть, а выпил почти всю.

— Мне за их память пить не перепить, — сказал отец. — А я, между прочим, в отпуске. Иди спать, дочка. Мы с зятем поговорим малость.

Неожиданно обмякнув, он опустился на стул. Дернов грустно глядел на него: Татьяна рассказывала, что отец выпивал, случалось, крепко, — это началось после смерти матери.

— Пойдемте, Иван Павлович.

На подоконнике запела трубка, Дернов поднял ее и, выслушав дежурного, сказал Татьяне:

— Извини. Давай уж сама как-нибудь.

— Ты куда? — спросил Иван Павловия. — Нам потолковать надо. Простая у тебя все-таки жизнь или не простая?

— Не простая, папа, — сказала Татьяна. — Опять, наверно, сработка.

Одинцов не понял, что такое «сработка», но, когда Дернов ушел, сказал, будто оправдывая зятя:

— Ну, если сработка, тогда конечно... Ты держись за него, Татьяна. Он молодой, да ранний. Ты не знаешь, чем он меня взял? А я скажу. О солдатах заговорил — пожалел и тут же застеснялся. Строгость на себя начал напускать. Такой солдата будет беречь, будет! Вот за это и любят таких.

— Я его тоже люблю, папа.

— А ты не спи, когда его дома нет, — прикрикнул отец. — Муж пришел — его накормить надо. Он не с гулянки идет, а ты спишь.

— Хорошо, я буду ждать его.

— Вот так, — сказал отец и уронил голову на руки.

...Утром он снова говорил Дернову «вы» и прятал глаза, стесняясь, что был пьян и, возможно, наболтал лишнего. Пошел с Татьяной за грибами и уже в лесу спросил — не было ли вчера чего- нибудь такого.

— Ну что ты! — засмеялась Татьяна. — Все было хорошо. Только ругал за нерадивость меня и вовсю нахваливал Дернова. Обыкновенная мужская солидарность.

— Нет, — качнул головой отец. — Я тебе это напоследок хотел сказать, да лучше сейчас, если уж к слову... Мне он нравится. А почему — сам еще толком не знаю. Ей-богу, нравится.