— На что это похоже, Иван Петрович, целый день не быть! Это ни на что не похоже! Этак разве делают женихи?

— Я уж вам сказал, что не мог, что хворал, — разве вы не верите мне? — отвечал Иван Петрович — увы, тот самый Иван Петрович, переписку которого с Идой вы имели благосклонность пробежать.

— Не верю; не так же вы хворали, чтоб целый день пролежать; а письма — экая важность! Можно было и отложить.

— Невозможно.

— У вас все невозможно!

Она надула губки.

— Надина! полноте, дайте ручку!

— Подите! противный! — Она улыбнулась. — Право, мне кажется, вы не любите меня.

— Не грех ли вам…

— Ну, скажите, — перебила она ласково и вкрадчиво, — вы никого больше меня не любили?

Он молчал.

— Скажите, прошу вас, скажите всю вправду.

— Что за вопрос! разве я не люблю вас, разве вы…

— Нет, нет! вы мне скажите, любили ли вы кого-нибудь больше, чем меня?

— А вы?

— Я? Я — другое дело, когда мне любить?

— Право?..

Наденька вспыхнула.

— Нет, — продолжала она, — вы мне скажите, не вертитесь.