Он посмотрел куда-то вдаль.

– Ох. Давненько. Двадцать лет назад. Мы были мальчишками. Потом его отец поссорился с моим дедушкой.

– У вас был один дедушка?

– Да. А наши отцы – братья.

– А когда ваш дедушка умер?

– Хм. Уже прилично, – Закари слабо улыбнулся. – Жалко, конечно, что они поссорились. Наш дедушка был тяжёлым человеком, но любил свою семью. Ему бы наверняка хотелось познакомиться с Кельвином поближе. Он не видел его с трёх-четырёх лет, – тут его голос надломился. Закари опять смущённо кашлянул – так иногда делают мужчины, испугавшись, что слишком уж открылись в своих чувствах. – Неважно. Он давно умер.

– Как его звали? – спросила Мэгги.

– А, – он достал из кармана жестянку с табаком и открыл большим пальцем. – Его звали Итан.

Глава 42

Глава 42

Верить и не верить одновременно возможно. Это легко. Они наверняка знали – некоторые гости. Знали в глубине души, что постукивания и похрустывания доносятся из-под стола. Что к колокольчику тянется ниточка. Что сёстрам Фокс и так известно имя их покойного родственника, раз они попросили написать это имя на бумажке и передать отелю.

Но на всё можно закрыть глаза, забыть, потому что ещё гости знали – чувствовали, были уверены, – что за всем этим стоит правда. Откровение. Голос, что обращается только к ним, любовь, что способна пережить человека. Или гнев.

Мисс Келли тоже видела того фермера, но не сказала Мэгги. Не сказала никому. Эта мысль всё вертелась в голове, гнев сменялся обидой – так по кругу. В памяти всплывали тоскливые недели после нападения на Ханну, но Мэгги не помнила, чтобы вообще думала тогда о мисс Келли. А это по-своему странно: она что, и вправду ни разу не задумалась, видела ли фермера её учительница? Если бы они тогда встретились, пришло бы ей в голову спросить?

Она боялась мисс Келли. Смеялась над ней с другими детьми. Не хотела оставаться с ней наедине.

Если бы она считала её живым человеком, а не объектом насмешек, страха или жалости, тогда, может, действительно вернулась бы в школу несколько дней спустя и спросила. Мисс Келли всё время работала рядом с кладбищем. И вопрос-то проще некуда: а вы его видели?

Кто знает, сколько человек в стране, во всём мире видят странное и никому не говорят. Боятся сказать, чтобы их никуда не упрятали, не осмеяли, не осудили. Откалываться от толпы опасно. Есть то, о чём не принято говорить. Есть голоса, которые никто не хочет слышать.

Она поедет в Огайо. Скажет об этом Лие сегодня же. Она нашла своё дело, и это не стряпня, не уборка, не молитва. Не написание писем и не произнесение речей. А вот это.