– Мисс Келли… Анна… – она попробовала назвать её по имени, но оно словно было неправильным, каким-то странным и незнакомым. – Мисс Келли. – Она сама не знала, что спросить. В голове бурлило слишком много всего. – Вы боялись?

– Его? Конечно. У него же есть сила, да? Думаю, она есть у некоторых духов. Он умер во гневе и пронёс гнев с собой. А Мэри я не боялась, – мисс Келли склонила голову к плечу и окинула взглядом деревья, словно ожидала увидеть Мэри за ветками. – А ты боишься духов, с которыми разговариваешь?

Мэгги почувствовала себя так, словно сорвалась с якоря, словно зависла на краю истерического смеха, и если он начнётся, то уже никогда не закончится. Земля ушла из-под ног. Она задорно бросила:

– Иногда никаких духов и нет. Даже чаще всего. Это все трюки.

– Я так и думала, – не удивившись, ответила мисс Келли.

– И вы не думаете, что это неправильно?

– Неправильно?

– Мы же обманываем людей.

– Не знаю, Мэгги. А ты как думаешь? Это неправильно? Зачем тогда этим занимаешься?

«Ради денег, – могла бы ответить она. – Ради внимания. Ради утешения». Всё это правда, но у неё было кое-что ещё, правдивей.

– Я хочу, чтобы люди знали. Просто хочу, чтобы знали: что-то такое есть. Не хочу знать это одна.

– Да. Это одинокое существование, правда?

Но у Мэгги были сёстры. У мисс Келли – нет. И она права: ей бы тоже никто не поверил. Она бы даже сделала ещё хуже. Она могла бы запятнать Мэгги своей странной репутацией. Их обеих приняли бы за ведьм.

– Священник… – начала Мэгги. Сглотнула. Она никому не говорила о том, что он сказал, и таскала его слова за собой, как дохлого зверя, привязанного к ноге. – Это священник сказал, что мне на ухо нашёптывает дьявол. Что я сбилась с христианской стези и принесла грех в этот мир.

Она до сих пор чувствовала его хватку на руке.

– Ах, христианская стезя, – сказала мисс Келли. – Как же они любят прокладывать для нас христианскую стезю. Сами-то мы не справимся. Что за священник? Такое ощущение, что ты его немало напугала.

– Сомневаюсь.

– А ты не сомневайся. Наша страна задумана так, чтобы власть оставалась у немногих избранных, но приглядись к ним поближе – и увидишь, в каком ужасе они живут. А как иначе. Их власть стоит не на моральном авторитете, а на насилии. На том, чтобы не дать подняться другим. Они строят страну на костях. – К её щекам прилила краска. – И они в ужасе от мысли, что мёртвые восстанут.