— Счел бы себя польщенным, если бы мой букет взяли вы, поскольку юные леди уже имели цветы. Старательно выбирал его у Грина, и, осмелюсь заметить, он куда изысканнее того, что мисс Гибсон так трогательно оберегает.

— О, это потому, что самыми эффектными цветами Синтия украсила мои волосы! — горячо воскликнула Молли.

— Неужели? — произнес Престон, явно обрадовавшись, что Синтия не придала букету от Хемли особого значения.

Поднявшись, он встал в кадриль следом за мисс Киркпатрик, и Молли заметила, что Синтии пришлось отвечать на его вопросы — явно против воли. Почему-то и его лицо, и манеры выражали власть над ней. Синтия выглядела недовольной, расстроенной, сердитой, обиженной, однако перед завершением танца явно ответила согласием на просьбу, поскольку мистер Престон удалился с неприятной улыбкой удовлетворения на красивом лице.

Все это время по залу распространялся недоуменный шепот относительно опоздания общества из Тауэрс-парка, и многие подходили к миссис Гибсон за разъяснениями, как будто она считалась признанным авторитетом в делах и планах графа и графини Камнор. Поначалу такое отношение льстило, но скоро неосведомленность поставила ее на одну доску с вопрошающими. Особенно переживала миссис Гуденаф: вот уже полтора часа она не снимала очки, чтобы с первой же минуты насладиться блестящим зрелищем.

— У меня сегодня разболелась голова. Надо было просто отправить деньги и остаться дома: видела множество подобных балов и милорда с миледи в их лучшую пору, — но все только и твердили, что о герцогине и ее бриллиантах, вот я и подумала, что еще ни разу не видела ни того ни другого. И потому приехала сюда, а дома напрасно расходуются уголь и свечи, потому что приказала Салли сидеть и ждать моего возвращения. Ненавижу пустые траты. Уродилась в матушку: таких бережливых хозяек, как она, сейчас уже не найдешь. Она была настоящей экономкой и на крошечный доход воспитала девятерых детей. Не позволяла нам проявлять экстравагантность, даже в случае холода. Когда кто-то из нас простужался, пользовалась случаем и стригла нам волосы. Говорила, что незачем болеть дважды, когда и одного раза достаточно: после стрижки мы непременно болели. И все же, несмотря ни на что, хочу, чтобы герцогиня приехала.

— Ах, только представьте, каково мне, — вздохнула миссис Гибсон. — Так давно не видела дорогих друзей, а вчера, пока гостила в Тауэрс-парке, совсем не успела с ними побеседовать: герцогиня хотела слышать мое мнение относительно приданого леди Эллис и задавала столько вопросов, что на это ушло все время. А когда прощались, леди Харриет выразила надежду на встречу сегодня, но уже почти двенадцать.