Миссис Гуденаф направилась к выходу, а леди Харриет воскликнула:

— Вот, знала, что так и будет! Причем накануне выборов в графстве!

— Не стоит так переживать из-за миссис Гуденаф, она постоянно ворчит! Уверена, что больше никто не станет сетовать на ваш поздний приезд, — заверила ее миссис Гибсон.

— А что скажете вы, Молли? — неожиданно спросила леди Харриет. — Не считаете, что своим опозданием мы потеряли популярность среди избирателей? Отвечайте правдиво, как всегда!

— Не знаю, как насчет популярности или голосов, — неохотно сказала Молли, — но думаю, что многих огорчил столь поздний приезд хозяев Тауэрс-парка. Разве это не доказательство популярности?

— Вы очень дипломатичны, — улыбнулась леди Харриет, похлопывая веером по щеке.

— Молли ничего не понимает! — не сдержалась миссис Гибсон. — Это дерзость для кого бы то ни было усомниться в праве леди Камнор приехать, когда ей удобно.

— Ладно. Пожалуй, пора вернуться к маме, — проговорила леди Харриет. — Но вскоре я опять наведаюсь в ваши края, так что приберегите для меня местечко. Ах вот и обе мисс Браунинг! Как видите, мисс Гибсон, я не забыла ваш урок!

— Молли, я запрещаю тебе так разговаривать с леди Харриет! — ревниво заявила миссис Гибсон, оставшись наедине с падчерицей. — Без меня ты никогда бы с ней не познакомилась, так что не смей постоянно встревать в нашу беседу.

— Но ведь если мне задают вопросы, надо отвечать на них, — попыталась оправдаться Молли.

— Надо, надо, признаю, однако в твоем возрасте рановато иметь собственное мнение.

— Не знаю, что с этим делать.

— Что за эксцентричная особа! Смотри: разговаривает с мисс Фиби. А та настолько глупа, что готова поверить в дружбу леди Харриет. Больше всего на свете ненавижу, когда чернь пытается приблизиться к знатным людям.

Молли не ощущала за собой вины, а потому не стала ни объясняться, ни отвечать на претензии, обратив взор на Синтию и стараясь понять произошедшую с ней перемену. Та танцевала с прежней легкостью и грацией, однако естественность движений перышка на ветру исчезла, с партнером разговаривала без того мягкого воодушевления, которое прежде сияло на лице. А когда подруга вернулась на место, Молли сразу заметила ее бледность и рассеянность и тихо поинтересовалась:

— Что случилось?

— Ничего, — резко ответила Синтия и с вызовом спросила: — С чего ты взяла?

— Не знаю. Просто выглядишь как-то… устало или расстроенно.

— Ничего не случилось… ну а если даже и так, не стоит об этом говорить. Всего лишь твои фантазии.

Ответ прозвучал крайне противоречиво и потребовал скорее интуитивной, чем логической интерпретации. Молли поняла, что подруга нуждается в покое и молчании, однако каково же было ее удивление, когда после всех замечаний в свой адрес и резкого с ним обращения мистер Престон неожиданно подошел, без единого слова подал Синтии руку и увел танцевать. Судя по всему, сцена поразила и миссис Гибсон, ибо, забыв о недавних нападках на Молли, она удивленно спросила, словно не доверяя собственным глазам: