— Мама, обещаю не надевать траур, какие бы известия ни пришли о мистере Роджере Хемли.

— Просто Роджер, пожалуйста! — попросил молодой человек шепотом.

— А все вы станете свидетелями, что он обещал обо мне думать, даже если решит отказаться. Да, я действительно хочу, чтобы помолвка осталась тайной до его возвращения. Уверена, что все вы поддержите мое желание. Пожалуйста, Роджер! Пожалуйста, Молли! Мама, а тебя прошу особенно!

За такое обращение и такой тон мистер Хемли был согласен на что угодно и вместо ответа лишь молча нежно пожал невесте руку. Молли чувствовала, что никогда не сможет упомянуть о помолвке, как об обычной новости, так что заговорила опять одна лишь миссис Гибсон:

— Дорогое дитя! Почему «особенно» относится именно ко мне, бедной? Ты же знаешь, что нет на свете никого надежнее!

Небольшие часы на камине пробили полчаса.

— Мне пора! — в отчаянии воскликнул Роджер. — Как быстро летит время! Дилижанс остановится возле гостиницы «У Джорджа» всего на пять минут. Дорогая, любимая Синтия… — Он сжал ее руку, а потом, подчинившись порыву, обнял и поцеловал. — Только помните, что вы свободны! Напишу из Парижа.

— Если бы я считала себя свободной, — возразила Синтия, слегка покраснев, — разве позволила бы столь дерзкое обращение?

Даже в такой момент у нее нашелся остроумный ответ.

Затем настал черед Молли, и манера, голос, интонации Роджера снова наполнились братским теплом.

— Молли! Знаю, что вы меня не забудете. А я никогда не забуду вас и вашу доброту… к матушке. — Голос дрогнул, и пришлось поспешить с прощанием.

Миссис Гибсон заполняла пространство какими-то пустыми словами, Синтия перебирала цветы в вазе, стараясь аранжировать букет по своему вкусу, но не вникая в занятие. Молли стояла, замерев, не испытывая ничего, кроме потрясения. Ощутив прикосновение теплой ладони и подняв глаза — до сих пор смотрела в пол, как будто веки отяжелели, — она увидела, что место, где он только что стоял, опустело. На лестнице прозвучали быстрые шаги, открылась и закрылась входная дверь. Молли стрелой бросилась на чердак, окно которого выходило на ту улицу, по которой должен был пройти Роджер. Шпингалет давно не открывался и застрял, но Молли упорно дергала неподатливую железку.

— Я должна его увидеть! Должна, должна!

И увидела: Роджер бежал по улице, стараясь успеть на лондонский дилижанс. Прежде чем зайти к Гибсонам, он оставил вещи в гостинице. Обернувшись и прикрыв глаза ладонью, чтобы в свете заходящего солнца в последний раз взглянуть на дом и, конечно, увидеть Синтию, Роджер не заметил никого, даже Молли в чердачном окне, так как она отстранилась и скрылась в тени, зная, что не имеет права на последний, прощальный взгляд. Еще миг, и Роджер Хемли исчезнет на годы.