— Сквайру сообщить я обязан, но больше никому ничего не скажу. А как соотносится с твоей откровенностью то, что ты подслушала и даже ни словом об этом не упомянула? Тогда я смог бы тебе ответить, что мнение доктора Николса в корне противоречит моему: он считает, что проблема, по поводу которой я к нему обратился, исключительно временная, и что Осборн Хемли, как и всякий другой мужчина, будет жить долго и счастливо, в кругу семьи.

Если доктор Гибсон и проявил некое искусство, чтобы высказаться, скрыв собственное мнение, миссис Гибсон не хватило тонкости, чтобы это понять. Она впала в отчаяние, и супруг, наблюдая за ней, почти вернулся в прежнее состояние духа, не без ехидства предложив:

— Давай обсудим это несчастье, поскольку, как я вижу, ты воспринимаешь его именно так.

— Ну, не то чтобы несчастье… — возразила миссис Гибсон. — Но, конечно, если бы я знала мнение доктора Николса…

— Теперь ты понимаешь, как полезно во всем со мной советоваться, — серьезно заметил супруг.

Миссис Гибсон, явно расстроенная, кивнула, а муж продолжил:

— Синтия связана неким договором с сыном сквайра, молодым человеком, у которого за душой нет ничего, кроме стипендии и призрачной возможности унаследовать обремененное долгами поместье: нет даже профессии. К тому же он отправился в опасное путешествие продолжительностью два года. Завтра мне предстоит поехать к его отцу и обо всем рассказать.

— Ах, дорогой, умоляю: если сквайр будет недоволен, то пусть непременно выскажет свое мнение.

— Вряд ли в данном случае ты сможешь действовать без Синтии, а у нее, если не ошибаюсь, твердая воля.

— О, не думаю, что для нее это станет трагедией. Моя дочь не из тех, кто легко влюбляется, да и вообще мало что принимает близко к сердцу. Но, конечно, никто не собирается принимать поспешных решений: двухлетнее отсутствие — срок немалый.

— Однако только что кто-то здесь говорил о чахотке и преждевременной смерти от разбитого сердца.

— Ах, мой милый! Ну зачем запоминать всякие глупости! Я имела в виду, что Синтия могла унаследовать от отца предрасположенность к болезни, а горе способно спровоцировать ее. Иногда мне становится страшно, но надеюсь, что такого не произойдет, потому что девочка способна рассуждать здраво.

— В таком случае, если сквайр не одобрит сложившуюся ситуацию, я смогу выступить как доверенное лицо Синтии и заверить его, что отношениям будет положен конец?

Вопрос поставил бедную миссис Гибсон в тупик, но по некотором размышлении она решила:

— Нет, отказаться мы не можем. Уверена, что Синтия на это не пойдет, особенно если за нее будет действовать кто-то другой. А Роджер действительно глубоко влюблен. Как жаль, что на его месте не Осборн!