Надо признаться, что последнюю фразу она произнесла исключительно для того, чтобы вернуть матушку с небес на землю, поскольку решение уже было принято. Однако миссис Гибсон не поддалась на провокацию, так как придала высказыванию еще меньше значения, чем оно имело в действительности. Жизнь в далекой чужой стране, среди совершенно других людей не казалась Синтии слишком уж привлекательной.

— Ты всегда выглядишь чудесно, дорогая, но почему бы сегодня не надеть прелестное платье из сиреневого шелка?

— Не изменю ни единой нитки в своем туалете.

— Ах, милое своевольное создание! Знаешь, что тебе все к лицу!

Поцеловав дочь, миссис Гибсон удалилась с намерением предложить мистеру Хендерсону ленч, способный убедить гостя в благосостоянии семьи.

Синтия поднялась к Молли, чтобы поделиться новостью, но поскольку подруга чувствовала себя разбитой после дурно проведенной ночи, отложила разговор до более удобного случая. Миссис Гибсон передала Молли извинения за то, что не навестила утром, и попросила Синтию объяснить это подготовкой к визиту мистера Хендерсона, но та не выполнила поручение, а просто села рядом с подругой и взяла за руку. Просидев несколько минут в молчании, девушка поспешно встала и заявила:

— Я тебя оставлю: есть дела, — а ты отдыхай. Мне нужно, чтобы днем ты чувствовала себя хорошо.

Вернувшись в свою комнату, Синтия заперла дверь и задумалась, даже не догадываясь, что в это самое время кто-то думает о ней, и это вовсе не мистер Хендерсон. Роджер услышал от мистера Гибсона о возвращении Синтии и решил немедленно к ней отправиться, чтобы попытаться объясниться и понять, наконец, что препятствует продолжению отношений. Чтобы хорошенько поразмыслить и дождаться той минуты, когда можно будет сесть на коня и отправиться навстречу судьбе, он ушел в лес. Роджер помнил, что вторгаться в дом в запретные утренние часы нельзя, но когда возлюбленная так близко, а время тянулось так медленно, ожидание оказалось невыносимым.

И все же ехал он медленно, принуждая себя к терпению и спокойствию.

— Миссис Гибсон дома? Мисс Киркпатрик? — спросил Роджер Хемли открывшую дверь горничную Марию.

Та смутилась, но Роджер этого не заметил.

— Думаю, да. Впрочем, не уверена! Не пройдете ли в гостиную, сэр? Знаю, что там мисс Гибсон.

Роджер поднялся в нервном ожидании предстоящего объяснения с Синтией. Трудно сказать, чего он испытал больше, застав Молли одну: облегчения или разочарования. Мисс Гибсон полулежала на софе в распахнутом в сад эркере, прикрывшись легким белым покрывалом, сама почти такая же белая, в белой кружевной косынке, чтобы защититься от свежего ветра. Роджер нацелился на беседу с Синтией, а потому совершенно не представлял, что можно сказать кому-то другому, и констатировал очевидное: