— С глубоким сожалением услышал о вашей тяжелой болезни! Выглядите такой хрупкой! — с нежным сочувствием тепло проговорил Роджер.

Молли тут же залилась краской, но все же заставила себя поднять голову и посмотреть на молодого человека чудесными мягкими серыми глазами.

— О, теперь я уже почти здорова. Обидно болеть, когда все вокруг цветет и благоухает.

— Мы все перед вами в долгу. Отец не перестает восхищаться и благодарить…

— Пожалуйста, не надо, — перебила его Молли, не в силах сдержать слезы.

Роджер понял, что лучше оставить ее в покое, и обратился к миссис Гибсон:

— А моя маленькая невестка не устает восхищаться месье доктором, как она называет вашего мужа!

— Пока еще не имела удовольствия познакомиться с миссис Осборн Хемли, — ответила миссис Гибсон, сладко улыбнувшись. — Прошу передать мои извинения. Дело в том, что Молли требовала постоянной заботы. Она мне как дочь, поэтому неустанно находилась при ней и не ездила никуда, кроме Тауэрс-парка. Пожалуй, там для меня второй дом. Но, насколько мне известно, миссис Осборн Хемли собирается скоро вернуться во Францию?

Небольшая ловушка, ловко поставленная в надежде на новости из жизни семейства Хемли, оказалась успешной, и Роджер ответил:

— Уверен, что, немного окрепнув, моя невестка будет рада встретиться с друзьями семьи. Надеюсь, однако, что во Францию она больше не вернется. Родители ее умерли, так что, полагаю, мы сумеем убедить остаться в Хемли-холле, но сейчас говорить об этом еще рано.

Завершив «светский визит», Роджер встал и распрощался, но возле двери оглянулся с таким видом, словно хотел сказать что-то еще, но не решился, а встретив пристальный взгляд Молли, смутился и поспешил уйти. Спускаясь по лестнице, молодой человек подумал: «Осборн не ошибся! Она действительно выросла в изящную благородную красавицу».

Мистер Гибсон упомянул о желании Роджера побеседовать с Синтией прежде всего для того, чтобы жена передала его слова дочери. Сам он необходимости в разговоре не видел, но считал, что мисс Киркпатрик должна узнать всю правду о себе, но миссис Гибсон, для вида согласившись с мужем, даже не упомянула о его словах, а написала дочери:

«Твой воздыхатель, Роджер Хемли, поспешно вернулся домой вследствие смерти бедного дорогого мистера Осборна. Должно быть, присутствие в доме вдовы брата с маленьким сыном немало его удивило. На днях он нанес нам визит: держался весьма любезно, хотя в путешествии манеры его не стали более изящными. И все же я предрекаю ему успех в роли светского льва. Возможно, раздражающая меня неуклюжесть украсит отважного путешественника, посетившего больше далеких мест и съевшего больше экзотической пищи, чем любой другой современный англичанин. Полагаю, он оставил надежду на наследство и в скором времени намерен вернуться в Африку. Твое имя ни разу не упоминалось, однако думаю, что он расспрашивал о тебе мистера Гибсона».