— А ты не тушуйся, Комочек. Ты, в общем, не дрейфь, понял? — веско проговорил Иван Морозовский, ободряюще кивая смущенному своему напарнику. — Так чего, пацаны? Юрь-то Николаич вроде бы все верно обмозговал… И на горох нам, видать, топать нужно. Не то ведь, в натуре, жрать нечего будет. По холоду припухать начнем. А, пацаны?..

Успевшие уже разбежаться по кроватям, ребята громко зашумели, перебивая один другого и споря. Но Мизюк не стал ожидать, чем закончится возникшая меж ними перепалка. Он быстро поднялся и, прямя спину, вышел из спальни.

Возле двери своей комнаты Юрий Николаевич остановился, принял из рук завхоза лампу, суховато предложил Вегеринскому зайти, выпить стакан чаю, но Семен Петрович уклонился от не особо радушного директорского приглашения.

— Ни-ни-ни!.. Та что вы! Який же зараз тут чай? Большое вам спасибочки… Но я ото ж мерекаю, а не слишком ли вы по-взрослому балакать починаете с нашими босяками? А, Юрий Николаевич? — покряхтывая и грузно переминаясь с ноги на ногу, завел осторожный Вегеринский. — Сам-то я, конечно, ничего не маю против. Боже меня упаси! Ни-ни-ни!.. А ведь они ж-то еще совсем глупые. Хиба ж за ними уследишь? Вдруг какой из них наболтает где не следует? Как бы нам с вами потом горя не було…

— Нет, Семен Петрович, не слишком, — терпеливо выслушав сомнения Вегеринского, резко вскинул нахмуренные брови Мизюк. — И хватит об этом. Давайте-ка лучше позаботимся о том, чтобы завтра утром здесь долго не задерживаться. Берите с собой только тех ребят, которые сами согласятся идти в село. Старших девочек, разумеется, всех возьмите. И, как говорится, — с богом!.. Ну, а теперь — честь имею… Доброй вам ночи.

8

8

Кто же знает, как обернулось бы их пребывание в селе и как протекала бы для ребят эта, безнадежно запоздалая, упустившая самые крайние сроки гороховая страда, если бы рядом с ними не оказалось девчонок. Всех этих слабосильных с виду, неказистых да веснушчатых Светок, Марусек, Зоек и Любок, которых мальчишки раньше либо просто не замечали, либо презрительно сторонились, считая их заведомыми неженками, плаксами и неумехами.

Вероятнее всего, бахвалистым, но непривычным к изнуряющей сельской работе мальчишкам пришлось бы гораздо хуже без незаменимой девчоночьей помощи и постоянной заботы.

В поле девочки как бы ненароком занимали загонки пошире. И покуда назначенные косарями Иван Морозовский, Валька Щур (Володя Лысенко с Генкой Семеновым остались в городе) и другие ребята покрепче неуклюже размахивали зазубренными литовками, с грехом пополам подсекая и наматывая на косовища спутанные побуревшие и шебаршащие пустыми стручками гороховые плети, девочки сноровисто орудовали серпами, сгребали валки и носили охапками в кучи сжатый горох. И казалось странным, что хрупкие эти девчушки, которые будто бы и вовсе не разгибали худые свои спины, находили еще в себе силы, чтобы покрикивать на ребят, шутя укорять их в нерасторопности и всячески подзадоривать.