Впрочем, и работать-то в поле ребятам оставалось уже совсем ничего.

И вот дня за два, а может, и за три до завершения неурочной этой и основательно подзатянувшейся страды, когда полусонный Славка, заплетаясь ногами, по-лошадиному понуро и привычно тащился вслед за ребятами знакомой утренней дорогой, — впереди него внезапно произошло какое-то необычное замешательство, девчонки остановились, и оттуда, из примолкшего их табунка, донесся слегка встревоженный голос Полины Карповны:

— Постойте-ка, ребята! Погодите… А где Женя Першин?.. Что с ним? Почему его здесь нет?.. Девочки, никто не видал Женю?..

Мальчишки недовольно затоптались на обочине. Им, как и Славке Комову, было, конечно, наплевать-на то, что Женька Першин вдруг куда-то запропастился. Ну, притырился пацан где-нибудь в конюшне после завтрака, пригрелся в уголке и заснул. Подумаешь, делов-то сколько! Выспится и приползет, куда же ему деваться? Но Полина Карповна почему-то с прежней озабоченностью продолжала что-то кудахтать там, посреди толпившихся вокруг нее пестрой стайкой девчонок, и это вызывало невольный протест у продрогших на свежем ветерке и уже наладившихся было шагать себе да шагать до самого поля нетерпеливых ребят.

— Да черт с ним! Айдате, пацаны!..

— Сколько же нам теперь тут торчать? До самого вечера его дожидаться, что ли?..

— Он и сам дорогу найдет, айда!..

— Нет, ребята, так нельзя, — с укоризной в голосе проговорила Полина Карповна. — Как же вы так можете? А если с вашим товарищем что-нибудь случилось? Нет-нет, так не годится… — Она помолчала, раздумывая, наверное, что же ей лучше предпринять, а потом, приметив позади всех сгорбившегося Славку, неожиданно сказала: — Ну, хорошо, ребята, мы пойдем. А вот ты, Комов, сбегай-ка, посмотри, не остался ли наш Женя дома… Ну, чего же ты стоишь? Давай-ка быстренько — одна нога здесь, а другая там…

И Славка, вроде бы не отрешившийся еще полностью от своего полусонного, лунатического какого-то состояния, внезапно ощутил на себе выжидательные взгляды ребят, почувствовал, что и девочки тоже смотрят в его сторону, а то непроизвольное раздражение и даже некая враждебность, которые мальчишки только что испытывали к пропавшему Женьке и воспитательнице, сейчас как бы направляются против него. Он молча повернулся и побрел обратно, стараясь подавить в себе возникшую вдруг какую-то смутную обиду неизвестно на кого и неизвестно за что.

Славка отлично понимал, что нет ничего унизительного в том, что за Женькой Першиным Полина Карповна послала именно его. Она ведь могла бы послать и Мороза, и Вальку Щура, и вообще кого угодно. И конечно же никто из ребят — а тем паче девчонок — не посмел бы отказываться и побежал бы в село, как миленький. Но в том, что Полина Карповна тем не менее никого из них не послала за Женькой, хотя прекрасно видела перед собой всех пацанов, которые стояли гораздо ближе к ней, чем он, Славка; в том, что выбор ее пал все-таки на него, — в этом он усматривал теперь нечто для себя унизительное, всеобщее какое-то к нему пренебрежение, окончательно рушащее и без того сильно пошатнувшийся его престиж.