Едва посылка была благополучно отправлена, как Бесси снова повеселела и принялась распевать за работой. Она нимало не тревожилась и не ждала никакого уведомления о доставке, потому что питала такое безграничное доверие к честности почтальона, переправлявшего посылки в Йорк, откуда их пересылали в Лондон дилижансом, что не сомневалась: он отвозил бы адресатам доверенные ему ценности каждый раз самолично, когда бы не полагался на полнейшую надежность всех до единого людей, лошадей и экипажей, коим эти ценности передоверял. «Всякий знает, — сказала она себе, — что одно дело давать что-нибудь кому-нибудь из рук в руки, а другое — совать в щелку на каком-то ящике, куда и заглянуть-то не заглянешь. Но письма-то как-то ведь доходят». (Этой вере в непогрешимость почты было суждено в самом скором времени перенести ужасное потрясение.) Однако в глубине души девушка мечтала услышать от Бенджамина слова благодарности и, как прежде, любви, по которым уже так истосковалась. Нет, по мере того как проходили день за днем, неделя за неделей без единой весточки, она даже начинала подумывать, что он вообще мог бы бросить все свои дела в этом несносном, противном Лондоне и приехать поблагодарить ее лично.

И вот как-то — тетя была на чердаке, проверяла, как там сыры, заготовленные за лето, а дядя трудился в поле, — почтальон принес Бесси в кухню письмо. Даже и в наши дни деревенские почтальоны не страдают нехваткой свободного времени, а тогда писем было и вовсе мало, так что почту возили из Хайминстера всего раз в неделю, и при подобных обстоятельствах визит почтальона к получателям растягивался едва ли не на целое утро. И вот, присев на краешек буфета, он начал неторопливо рыться в сумке.

— Скверное письмецо принес я Натану на этот раз. Боюсь, там дурные вести: на конверте-то штамп «Не востребовано».

— Сохрани Господь! — ахнула Бесси, побледнев, как полотно, и опускаясь на первый попавшийся стул, но уже в следующее мгновение вскочила и, вырвав зловещее письмо из рук почтальона, поспешно вытолкала его из кухни, приговаривая: — Уходите, уходите, покуда тетя не спустилась.

Промчавшись мимо остолбеневшего от неожиданности почтальона, девушка бросилась к полю, нашла дядю и задыхаясь, выпалила:

— Что это? О, скажите же! Он умер?

Руки Натана тряслись, в глазах мутилось, и он велел племяннице:

— Прочти-ка ты.

— Это письмо… от вас Бенджамину… и тут напечатано, что адресат неизвестен: штамп стоит: «Не востребовано». Ох как я сперва испугалась: ведь адрес-то написан вашей рукой — стало быть это вам.