— Джон, Джон, ради бога, помогите! В доме грабители. Скорее, а то они убьют дядю и тетю! — лихорадочно зашептала она перед запертой дверью.

Ей открыли, на пороге появились Джон и лекарь, готовые действовать, если понадобится. Бесси еще раз повторила свои слова, сопровождая их сбивчивыми и невнятными объяснениями, поскольку сама еще мало что понимала.

— Так ты говоришь, парадная дверь открыта? — переспросил Джон, вооружаясь вилами, тогда как ветеринар ухватил лопату. — Тогда, пожалуй, нам тоже надо там войти, чтобы поймать их в западню.

— Скорее, скорее! — только и могла лепетать Бесси, ухватив Джона за руку и пытаясь тащить за собой.

Все трое быстро добрались до дома и, завернув за угол, скользнули в открытую переднюю дверь. Мужчины принесли с собой из коровника фонарь, и в его резком, тревожном свете Бесси узрела того, о ком тревожилась больше всего: дядю, недвижимого и окоченевшего, распростертого на полу кухни. Первая ее мысль была лишь о нем, поскольку девушка пока не осознавала, что и тетушке ее грозит опасность, хотя и слышала сверху топот и приглушенные свирепые голоса.

— Запри-ка пойди дверь, девочка. Не дадим им удрать, — велел храбрый Джон без тени страха, хотя и не знал, сколько грабителей там, наверху.

— Отличная мысль! — воскликнул ветеринар, когда Бесси бросилась к двери.

Предстояла схватка не на жизнь, а на смерть, или по меньшей мере отчаянная борьба. Передав ключ ветеринару, Бесси опустилась возле дяди на колени. Тот не двигался и не проявлял никаких признаков жизни. Девушка подсунула ему под голову подушку, которую стащила со стула, и хотела было сбегать за водой, но сверху раздались вдруг такие ужасные звуки: тяжелые удары, тихие сдавленные проклятия и возгласы, хоть и яростные, но неясные и неразборчивые, словно их цедили сквозь стиснутые зубы, — что замерла рядом с неподвижным телом в кромешной тьме, такой густой, что казалась почти осязаемой. В какой-то миг — совсем краткий, между двумя биениями сердца — она поняла вдруг неким непостижимым образом, каким всегда присутствие живого существа дает знать о себе даже в самой темной комнате, что рядом затаился кто-то чужой. Бесси охватил невыразимый ужас. Нет, не еле слышное дыхание старика различила она и не близость ощутила: в кухне прятался кто-то еще — скорее всего кто-то из грабителей, которого оставили сторожить старого фермера, на случай если очнется. Бесси отчетливо поняла, что инстинкт самосохранения не позволял ему, невидимому свидетелю, обнаружить свое присутствие иначе, чем ради попытки к бегству, а покамест любая такая попытка была бы невозможна из-за запертой двери. Однако само сознание, что он притаился где-то рядом — невидимый, немой как могила, вынашивая в сердце ужасные, а быть может, и смертоносные замыслы, и что, весьма вероятно, зрение у него лучше, чем у нее, и глаза его больше привыкли к темноте, так что ему не составит труда различить во тьме фигуру склонившейся над стариком девушки, и что, быть может, он и сейчас глядит на нее, точно дикий зверь, заставило Бесси вздрогнуть — с такой живостью девушка нарисовала себе эту зловещую картину. Наверху тем временем все продолжалась борьба: стучали башмаки, раздавались удары, вскрики, когда удар попадал в цель, — и в краткие мгновения затишья слышно было, как противники жадно хватают ртом воздух. В одно из таких затиший Бесси почувствовала совсем рядом с собой какое-то тихое движение, замиравшее, когда шум схватки наверху затихал, и мгновенно возобновлявшееся, когда драка начиналась снова. Чужак двигался совершенно беззвучно и обошел девушку, не задев, но еле заметное дуновение воздуха выдало его. Бесси поняла, что вор, всего минуту назад находившийся рядом с ней, медленно пробирается к внутренней двери, что вела на лестницу. Решив, что он спешит на подмогу своим товарищам, она с громким криком кинулась вслед за ним. Но как раз в тот миг, как девушка подбежала к двери, из-за которой чуть пробивался слабый свет с верхнего этажа, по ступенькам вниз кто-то слетел и приземлился почти ей под ноги, а темная фигура, метнувшись влево, проскользнула в чулан под лестницей. У Бесси не было времени гадать, зачем грабитель залез туда и собирался ли вообще присоединяться к своим подельникам, что дрались наверху: достаточно знать, что он грабитель, враг. Рванувшись к двери чулана, девушка в мгновение ока заперла ее снаружи и замерла в темном углу, задыхаясь и обмирая со страха. Кто свалился с лестницы? А вдруг это Джон Киркби или ветеринар? Что тогда станет с ними — с дядей, тетей, с ней самой? Но спустя буквально несколько минут страхам этим пришел конец — оба ее защитника спустились вниз, медленно и тяжело ступая по лестнице и волоча за собой последнего грабителя, на вид совершенно ужасного, мрачного — из тех, кому сам черт не брат. Лицо его, изуродованное ударами, превратилось в одно кровавое месиво. Уж если на то пошло, то и Джон с коровьим лекарем тоже были не в лучшем виде. Один из них нес в зубах фонарь, потому что руки были заняты — они тащили пленника.