Капитан Изувер и сделка с дьяволом[26] Нянюшкины сказки
Капитан Изувер и сделка с дьяволом[26]
Когда одолевает леность, мало что может быть приятнее, нежели заново посещать места, где я никогда не бывал, ибо знакомство мое с ними столь давнишнее и переросло уже в такую родственную близость, что мне доставляет особое удовольствие вновь и вновь убеждаться в их неизменности.
Я не бывал на острове Робинзона Крузо, однако часто туда возвращаюсь. Колония, которую он там основал, вскоре сгинула, остров более не населяют потомки галантных и мрачных испанцев или же Вилля Аткинса и других бунтовщиков, и он вновь принял первозданный облик. Ни единого прутика не осталось от хижин с плетеными стенами, козы давно одичали, а ружейный выстрел вспугнул бы огромную стаю громкоголосых попугаев, и они пестрым облаком затмили бы солнце; ничье лицо не отражается в водах бухты, которую переплыл Пятница, спасаясь от двух оголодавших людоедов. Сравнивая свои заметки с заметками других путешественников, подобным же образом посещавших остров и дотошно его изучавших, я убедился, что там не осталось ни следа от хозяйственных построек и теологических воззрений Аткинса, хотя по-прежнему не составляет труда отследить его путь в тот памятный вечер, когда он пристал к берегу, чтобы высадить капитана, и его до наступления ночи водили по всему острову, завели в непроглядную глушь, в его шлюпке пробили дыру, и он пришел в отчаяние. Можно разглядеть и холм, где Робинзон едва не лишился чувств от радости, когда восстановленный в правах капитан указал ему на стоявший в полумиле от берега корабль: на двадцать девятом году заточения на необитаемом острове ему предстояло вернуться на этом корабле домой. Уцелел и песчаный брег с памятным отпечатком ноги, куда дикари приставали на своих каноэ, чтобы устраивать варварские банкеты с плясками, что будут, пожалуй, пострашнее торжественных речей. Сохранилась и пещера, где горящие в темноте глаза околевающего козла показались Робинзону глазами дьявола, и место, где стояла хижина, в которой он жил с собакой, попугаем и кошкой и где познал первые муки одиночества. Удивительное дело: привидения ему там не мерещились. Обстоятельство это кажется мне столь примечательным, что я порой гадаю: уж не посчитал ли автор нужным скрыть от нас некоторые подробности? Вокруг сотен этих и подобных им предметов, запрятанных в густых тропических зарослях, по сей день бушует тропическое море, а над ним всегда — за исключением короткого сезона дождей — сияет ясное и безоблачное тропическое небо.