Так жил себе капитан Изувер припеваючи, покуда не выбрал в невесту одну из сестер-близняшек. Поначалу он не знал, какую из них выбрать: одна была белокурая, а другая черноволосая, и обе сказочно хороши собой. Белокурая сестра его полюбила, а черноволосая возненавидела, поэтому, в конце концов, он выбрал первую. Черноволосая сестра помешала бы свадьбе, если б могла, но это было не в ее власти. В ночь перед свадьбой она, заподозрив неладное, выбралась из спальни, перелезла через забор, окружавший сад капитана, заглянула в окно через щелочку между ставнями и увидала, как ему точат зубы. В день свадьбы она буквально ловила каждое его слово, вот и услыхала шутку про агнца на заклание. В тот же день он приказал невесте раскатать тесто, отсек ей голову, изрубил на куски, посолил, поперчил, отдал запечь в пирог и съел все до последней крошки, даже косточки обглодал.

А черноволосая сестра, увидав, как капитану точат зубы, и услыхав шуточку про агнца, еще более утвердилась в своих подозрениях. Когда он все-таки признал, что сестра ее умерла, девушка сообразила, в чем дело, и, вознамерившись отомстить, пришла к Изуверу, постучала в дверь, позвонила в колокольчик, а когда ей открыли, сказала:

— Дорогой капитан Изувер, женитесь теперь на мне, я всегда вас любила и ревновала к сестре.

Капитан принял ее слова за комплимент, вежливо ей ответил, что не против, и вскоре был назначен день свадьбы. В ночь перед торжеством невеста прокралась к его окну и опять увидела, как ему точат зубы. От этого зрелища она так ужасно захохотала в щелочку между ставнями, что у душегуба кровь застыла в жилах, и он воскликнул:

— Надеюсь, меня не одолеет несварение!

Тогда смех ее стал еще ужаснее, и слуги открыли ставни, обыскали весь сад, но ее и след простыл. Наутро молодожены отправились в церковь на карете, запряженной двенадцатью лошадьми, и обвенчались. В тот же день раскатала она тесто для пирога, и капитан Изувер отсек ей голову, порубил на куски, поперчил, посолил, отдал кухарке запечь в пирог и съел все до последней крошки, а косточки обглодал.

А невеста, перед тем как взяться за тесто, приняла самый страшный из смертельных ядов, приготовленный из жабьих глаз и паучьих лапок. Едва успел капитан Изувер доглодать последнюю косточку, как пошел пятнами, тело его стало раздуваться и синеть, и душегуб заорал от боли и страха. И так он шел пятнами, раздувался, синел и орал, покуда не заполнил всю комнату от пола до потолка, а ровно в час ночи с громким взрывом лопнул, и от этого грохота все молочно-белые лошадки обезумели, сорвались с привязи, затоптали насмерть всех, кто был в доме (начиная с кузнеца, точившего Изуверу зубы), и ускакали прочь.