Никогда я не бился с волками на границе Франции и Испании; также не доводилось мне с наступлением ночи, когда земля укрыта снегом, прятать свой маленький отряд за поваленными деревьями как за бруствером, чтобы с необычайной быстротой и ловкостью поджечь широкую дорожку из пороха и превратить три или четыре стаи волков в огромные факелы, разгоняющие ночной мрак. Тем не менее я время от времени возвращаюсь в тот безотрадный край, повторяю сей трюк и вновь чую запах паленой шерсти, горелого волчьего мяса и вижу, как звери бросаются врассыпную, летят кубарем, и поджигают друг друга, и катаются в снегу, тщетно пытаясь потушить пламя, и слышу их вой, подхватываемый эхом и другими волками в лесу, и чувствую, как меня пробивает дрожь.

Никогда я не бывал в разбойничьей пещере, где обитал Жиль Блас[27], однако частенько возвращаюсь туда и вижу, что крышка люка по-прежнему неподъемна, а гнусный негр так и лежит больной в постели, поминутно бранясь. Я никогда не сидел в кабинете Дон Кихота, где тот читал свои рыцарские романы, и не шел потом биться с вымышленными великанами, и не пил после боя огромными глотками воду из ручья, однако веду тщательный учет книгам на его полках: ни одну из них нельзя сдвинуть без моего ведома и согласия. Мне не доводилось (хвала небесам!) оказываться в обществе маленькой старушки, что вылезла из сундука и велела купцу Абуде искать талисман Ороманеса[28], однако я считаю своим долгом иногда навещать ее и удостоверяться, что она жива-здорова и все так же невыносима. Я не учился в школе, в которой юный Горацио Нельсон тайком выбрался ночью из постели, чтобы наворовать груш (не потому, что ему хотелось груш, а потому, что все остальные мальчишки боялись их красть), но не раз возвращался в означенную академию и наблюдал, как его спускают из окна на канате из связанных простыней. То же самое и с Дамаском, и с Багдадом, и с Бробингнегом (у последнего названия удивительная судьба: его всегда пишут неправильно), и с Лилипутией, Лапутой, Нилом и Абиссинией, Гангом, Северным полюсом и сотнями других подобных мест: я никогда там не бывал, но регулярно их посещаю и считаю своим долгом следить, чтобы места эти сохраняли свой первозданный облик.

Впрочем, когда я недавно решил вышеозначенным образом вернуться в Тоскливилль, оказалось, что весь мой опыт такого рода путешествий ничтожен и не может идти в счет: столько здесь оказалось мест и людей (совершенно неправдоподобных и при этом пугающе реальных мест и людей), с которыми меня знакомила по вечерам моя няня, когда мне не было еще и шести лет от роду, и с которыми мне приходилось против собственной воли встречаться вновь и вновь. Если бы мы лучше умели постичь самих себя (в более широком смысле, чем принято толковать это выражение), подозреваю, мы обнаружили бы, что многие из темных закутков нашего разума, куда мы время от времени возвращаемся против воли, возникли там именно по вине наших добрых нянь.