— Поздно сожалеть, — холодно отвечал отец Рокко. — Расскажите, как получилось, что она покинула ваш дом; я этого еще не слышал. Постарайтесь выражаться покороче. Меня вот-вот вызовут к смертному одру моей близкой и любимой родственницы, она тяжело больна. Я весь внимание, но вы вправе претендовать на него лишь самое короткое время.

— Буду сама краткость. Прежде всего, вам следует знать, что у меня есть — точнее, был — подмастерье, нечистый на руку негодяй и бездельник…

Священник презрительно поджал губы.

— Далее, этот шалопай имел наглость влюбиться в Нанину.

Отец Рокко выпрямился и насторожился.

— Но надо отдать должное этой девушке: она никогда ничем его не поощряла и всякий раз, когда он с ней заговаривал, давала ему отпор — спокойно, но весьма твердо.

— Умница! — сказал отец Рокко. — Я всегда говорил, что она умница. Было ошибкой с моей стороны не доверять ей.

— Помимо прочих проступков, в которых, как я теперь знаю, повинен мой разгильдяй-подмастерье, было одно совсем уж вопиющее преступление: он взломал ящик моего стола и сунул нос в мои личные бумаги! — продолжал человечек.

— Напрасно вы их храните. Личные бумаги — сожженные бумаги.

— Так и будет отныне, я прослежу.

— Были ли в числе этих личных бумаг мои письма вам касательно Нанины?

— К несчастью, да. Умоляю, умоляю, простите мне на первый раз такую невнимательность. Более это не повторится.

— Продолжайте. Простить подобное неблагоразумие невозможно — можно лишь остерегаться его в будущем. Полагаю, подмастерье показал мои письма девушке?

— По-видимому, хотя зачем ему это делать…

— Простак! Разве вы не говорили, что он был в нее влюблен (по вашему выражению) и не мог добиться взаимности?

— Да, говорил, ведь так оно и есть.

— Отлично! Разве не в его интересах, раз он оказался не в состоянии произвести на девушку иного впечатления, заручиться ее благодарностью и попробовать завоевать ее таким способом? Показав ей мои письма, он заставил ее полагать, будто она в долгу перед ним, раз он сообщил ей, что в вашем доме за ней следят. Но сейчас вопрос не в этом. Вы предположили, что она видела мои письма. На чем основано ваше предположение?

— На основании вот этого листка, — отвечал человечек и с унылым видом извлек из кармана записку. — Скорее всего, ей показали ваши письма вскоре после того, как она опустила свое письмо в почтовый ящик. Поскольку в тот же день вечером, войдя в ее комнату, я обнаружил, что все они исчезли — и сама она, и ее сестра, и невоспитанная собака, — и заметил на столе вот эту записку.

Патер Рокко взял листок и прочитал следующие строки: