В обоих случаях слухи оказались правдивыми, хотя это бывает нечасто. Из дворца Мелани были разосланы приглашения, а Фабио вернулся из заграничного путешествия в свой дом на берегу Арно.

Во время подготовки к маскараду маркиз Мелани показал, что намерен не просто оправдать, но и укрепить свою репутацию чудака. Для своих ближайших друзей он изобрел самые экстравагантные костюмы; придумал диковинные танцы, которые должны были исполнить на балу в назначенное время приглашенные из Флоренции буффоны. Сочинил игрушечную симфонию, в которую входили соло на всех до единой звуковых игрушках, какие только изготавливались тогда для детских забав. Уверившись таким образом, что праздник точно не пойдет по наезженной колее, маркиз решил выказать бесспорную оригинальность и в отборе тех, кто будет прислуживать собравшимся. Люди его круга в подобных случаях обычно привлекали своих и нанятых лакеев, однако маркиз решил, что прислуживать на балу будут исключительно молодые женщины: велел отделать две комнаты во дворце под аркадские беседки и поместить туда всех красивейших девушек Пизы, дабы они, в соответствии с ложноклассической модой той эпохи наряженные пастушками времен Вергилия, угощали гостей напитками и закусками.

У этой блистательной новаторской идеи был лишь один недостаток: ее оказалось трудно воплотить. Маркиз прямо и без обиняков заявил, что следует привлечь к делу не менее тридцати пастушек, по пятнадцать на каждую беседку. Если бы от девушек-прислужниц требовалась только лишь красота, в Пизе можно было бы без труда сыскать и вдвое больше. Однако из соображений сохранности золотой и серебряной посуды маркиза было совершенно необходимо, чтобы пастушки, помимо миловидности, обладали еще и самыми надежными рекомендациями с точки зрения честности. Как ни огорчительно, но последняя добродетель оказалась большой редкостью и у девиц, готовых взяться за эту работу во дворце, практически отсутствовала. Шли дни за днями, а дворецкий маркиза лишь убеждался, насколько трудно набрать нужное число достойных доверия красавиц. В итоге он был вынужден опустить руки и примерно за неделю до бала явился к хозяину с постыдным признанием, что все средства у него исчерпаны. Общее число прекрасных пастушек, которых ему удалось привлечь, с прекрасными рекомендациями, составило всего двадцать три.

— Глупости! — вскричал маркиз в досаде, выслушав признание дворецкого. — Я велел вам найти тридцать девушек — значит, тридцать! Что толку качать головой, когда уже все платья заказаны? Тридцать туник, тридцать веночков, тридцать пар сандалий и шелковых чулок, тридцать пастушьих посохов — слышите, негодяй?! А вы имеете дерзость предлагать только двадцать три пары рук, чтобы держать их! Ни слова больше! Не желаю слышать больше ни слова! Добудьте мне тридцать девушек, или лишитесь места! — Эту страшную угрозу маркиз прокричал громовым голосом и безапелляционно указал на дверь.