— Что случилось? — изумленно спросил он. — Боже милосердный, Рокко, ты же весь побледнел!

Священник по-прежнему не произносил ни слова. Он поставил лампу на ближайший стол. Лука заметил, что рука у него дрожит. Он еще никогда не видел брата в таком волнении и возбуждении. Всего несколько минут назад Рокко сообщил, что Маддалена неминуемо умрет, но тогда его голос был совершенно спокойным, хотя и полным скорби. Как же понимать этот внезапный ужас, эту странную немую панику?

Священник перехватил встревоженный взгляд брата.

— Идем! — еле слышно прошептал он. — Идем к ее одру, нельзя терять ни минуты. Бери шляпу, а я потушу лампу.

Он торопливо погасил огонь. Они вместе, бок о бок прошли через мастерскую к двери. В окно на то место, где минуту назад стоял священник с лампой в руке, струился яркий лунный свет. Когда они проходили мимо, Лука почувствовал, как его брат содрогнулся, и увидел, как тот отворачивается.

Два часа спустя Фабио д’Асколи и его жена разлучились в этом мире навеки, и слуги во дворце перешептывались, ожидая приказа подготовить погребальную процессию для их госпожи на кладбище Кампо-Санто.

Часть третья

Часть третья

Глава I

Глава I

Месяцев через восемь после того, как графиню д’Асколи опустили в могилу на кладбище Кампо-Санто, высшее общество Пизы всколыхнули два известия, вызвавшие всеобщее любопытство и заставившие всех замереть в нетерпении.

Первое состояло в том, что во дворце Мелани будет дан роскошный бал-маскарад по случаю совершеннолетия наследника. Все друзья дома пришли от мысли об этом пышном празднике в полнейший восторг, поскольку старый маркиз Мелани пользовался репутацией одного из самых гостеприимных и одновременно самых эксцентричных пизанцев. Поэтому все рассчитывали, что раз уж он решил устроить бал, то ради развлечения своих гостей будет готов на все и их ожидают самые диковинные и невиданные маски, костюмы, танцы и увеселения.

Второе известие состояло в том, что богатый вдовец Фабио д’Асколи вот-вот возвратится в Пизу после путешествия по дальним странам, предпринятого для восстановления его здоровья и поднятия духа, и, вероятно, снова появится в свете впервые со дня смерти жены на том самом балу-маскараде во дворце Мелани. Это объявление вызвало особый интерес среди молодых пизанских дам. Фабио только в этом году должно было исполниться тридцать лет, и, по всеобщему убеждению, его возвращение в высшее общество родного города главным образом означало, что он намерен найти вторую мать для своей маленькой дочери. Теперь все незамужние дамы были готовы поспорить, что Фабио д’Асколи женится снова, с той же уверенностью, с какой говорила об этом Бриджида восемь месяцев назад.