Я затревожился, заторопился:

— Что случилось, Миша?

Он не спешил с ответом. Высмотрел себе глубокое кресло, окунулся в него, как будто жалуя его своей милостью, и сейчас же достал портсигар карельской березы. Это у него не барство. Недоест, а портсигар заведет подороже. Последнее время он играет в литератора, это любимая его роль. Наверное, ему попался на пути какой-нибудь журналист или литератор с таким портсигаром и с такой же развалкой. Усевшись поудобнее и закурив, он сказал:

— Плохие новости.

— Или с Сундуком беда?

— Потому-то к тебе Клавдия и послала меня…

— Сундук арестован?

— Этого не знаю, известно только, что на утро он назначил мне встречу… и не заявился. Я прождал зря. Это же небывалый для него случай. А дела к нему важнейшие. Плохо, плохо все оборачивается…

— А ты расскажи прямо, что случилось.

— Случилось то, что статья Сундука не пойдет в журнале, отвергнута.

— Кем?

— А так называемым или так себя называющим бюро профессиональных союзов. Журнал, ты знаешь, является их органом. Заседание бюро было назначено вчера вечером внезапно, кто-то из меньшевиков потребовал. И вопрос о статье на заседании выплыл тоже внезапно. Заседание уже подходило к концу. Видят — Сундука нет. Меньшевики перешептываются: «Уже поздно, теперь он не явится». А я так думаю, что его просто не известили… И хлоп! В текущих делах вносят экстренное заявление о статье Сундука. А я, загодя, всех, кого надо, с ней познакомил. И пошли тут разговоры-крики, что, мол, статья раскольничья, статья противоречит курсу на сближение фракций… А в уголке сидел и все время молчал, только глазами поводил, вроде как командовал… Александр Федотович.

— Благов?

— Он самый. Его нам в начале заседания так рекомендовали: «Приехал и примет участие в нашей работе видный деятель профессионального движения и рабочей кооперации, литератор, ученый, недавно вернулся из ссылки».

— Я все это знаю.

— Ну вот, он вдруг спрашивает меня: «А ваше мнение, редактор?» Не успел я ему ответить, а он уже обращается к Связкину, — тот председательствовал: «Если, говорит, товарищ Михаил как редактор будет настаивать на помещении статьи, то придется нам менять редактора». Тогда я, конечно, попытался защищать статью…

— И что же?

— Чего что же? Дело повернулось так, что если не снимешь статью, то тебя самого снимут. Я боролся как мог. Но, в конце концов, что важнее, Павел, — сохранить за нами позицию редактора и уступить им, не пускать статью Сундука, или упереться?.. И тогда все равно и статью не напечатали бы, и редактора они другого, своего, посадили бы.