— А все-таки чашечку, а? С молочком! — угощал Алексей Степанович, впрочем не слишком настаивая.

— Спасибо, — Анюта шагнула к двери и, убедившись, что повторного приглашения не последует, тихонько вышла.

Едва дождавшись, когда кончится завтрак и все поднимутся из-за стола, Алена украдкой шепнула Лизе: «Надо поговорить». Лиза удивленно подняла брови, но раз уж подруга так заботилась о конспирации, не стала ей противоречить и молча направилась в сад. Под раздвоенным дубом, раскинувшимся в углу участка, у Борщевых была одинокая скамейка. Алена оседлала ее верхом, а Лиза присела на краешек.

— Посмотри на меня внимательно. Что-нибудь замечаешь?

Алена повернулась к Лизе в профиль и на секунду застыла словно перед фотографом.

— Нет, а что такое?

— Я не спала две ночи. Я сейчас сама не своя.

— Вообще-то да, лицо у тебя усталое, — сказала Лиза, чтобы не разочаровывать подругу, и невольно отвела взгляд от ее здоровых и румяных щек.

— Открою тебе секрет. Я влюблена.

Алена ждала, что это признание подействует на Лизу ошеломляюще, но та лишь выдавила из себя бледное подобие улыбки.

— Я догадывалась, — сказала она, оправдывая свою не слишком бурную реакцию.

— Как, как ты догадалась?! Это интересно! — в разговоре о себе и своих переживаниях Алена не любила упускать даже самые незначительные подробности.

— Ты же сама призналась…

— Разве?!

— Помнишь, в лесу? С тобой еще были эти… капитаны.

— А как я тебе призналась? В каких словах?

— В обыкновенных. Сказала про страсти-мордасти, про невыясненные отношения… — Лиза не замечала, что чем точнее были ее ответы, тем больше разочаровывали они подругу.

Алена все еще пыталась улыбаться, но в уголках губ уже складывались ядовитые ямочки.

— Ну ты и сухарь! С тобой не поговоришь!