— Это мне на память от одного человека, — сказала Фрося, как бы придавая этому подарку гораздо меньше значения, чем желала бы подруга.

— Чудесная вещица! Я такие где-то видела, — Алена пристально смотрела то на вещицу, то на Фросю, стараясь разгадать причину загадочного молчания.

— Может быть, в комиссионном магазине? — подсказала Фрося, явно направляя подругу по ложному следу.

— Нет, это вещь уникальная, — Алена впервые убедилась в способности Фроси что-то от нее скрывать.

— Тогда в музее, — произнесла Фрося с запинкой, и Алена укоризненно взглянула на нее.

Разгадка была близка.

— В музее Левы Борисоглебского? — спросила Алена, слегка передразнивая Фросю тем, что намеренно вкладывала в этот вопрос гораздо меньше значения, чем он заслуживал.

Фрося смутилась.

— Да, это подарил он.

— Поздравляю, — Алена с усилием брала тоном выше той неприязненной интонации, которая невольно подступала изнутри. — За что ж такие милости?

— Просто на память. Я часто брала у него книги. Мы встречались, разговаривали, пили чай…

— Мило, очень мило. Мне он ничего подобного не дарил, — сказала Алена с выражением превосходства над Фросей, побуждавшего ее глубже вникнуть в подтекст этой фразы.

— Ты у него… бывала? — через силу задала вопрос Фрося.

— Представь себе, неоднократно.

— Не может быть. Я не верю.

— О, доказательств настолько много, что их не стоит и приводить, — Алена неожиданно взяла флакон в руки. — Отдай мне его! Отдай, прошу тебя! — не выпуская флакон из рук, она протянула его Фросе, словно он отчасти принадлежал уже им обеим.

— Нет, я не могу, — Фрося отвернулась от флакона, тем самым подтверждая свои особые права на него.

— Понимаешь, я любила этого человека, — тихим голосом сообщила Алена, словно это признание было самой высшей платой, которую она могла предложить за флакон.

— Любила?! Это правда?!

— Да, — не колеблясь, солгала Алена.