— А что же не ваше? — спросил следователь.

— Все мое, — сокрушенно признался Алексей Степанович. — Вещи мне возвратят?

— После суда. Подпишитесь вот здесь, — сказал следователь, и Алексей Степанович поставил свою размашистую подпись под документом.

Домой он спешил в надежде, что сейчас его встретит Лиза, стянет пушистый заиндевевший шарф, слегка боднет лбом, чтобы он все-таки обратил на нее внимание, спросит, почему он хмурый, и он обо всем ей расскажет, облегчит душу. В конце концов не все так плохо! Вот и вещи нашлись, и тем самым подтвердилось, что Федя не был связан с грабителями, половина вины с него спала, и Алексей Степанович уже усиленно хлопотал о пересмотре дела. Федю конечно же выпустят, они отремонтируют после пожара дачу и заживут по-старому. Алексей Степанович будет поливать сад, любоваться цветами и спорить с неуемным стариком Колпаковым…

Он долго звонил в дверной звонок. Ему не открывали, и Алексей Степанович достал из кармана ключ. Войдя в прихожую, он увидел на вешалке шубу и кроличью шапку дочери и громко позвал:

— Лиза!

Никто не ответил.

— Лиза, где ты?!

Не раздеваясь, он большими шагами двинулся в комнату дочери и толкнул дверь. Лиза как-то странно, боком, поджав под себя ноги в зимних сапогах, лежала на кровати и неподвижно смотрела в стену. Алексей Степанович тронул ее за плечо — она не пошевелилась. Он тронул еще раз — Лиза слегка задрожала, как будто ей стало холодно, затем задрожала сильнее и подняла на него глаза, испугавшие его выражением глухой, бессловесной муки.

— Папка!

— Лизочка, что?! — он протянул к ней руки.

— Папка, я умираю.

Она обняла отца и стала сползать по нему, словно теряя силы, и Алексей Степанович едва удерживал дочь.

— Почему ты должна умирать?! Что ты! Почему?!

Он кривенько улыбнулся, пытаясь ободрить ее.

— …вот здесь, — она показала на сердце, — здесь такая боль…

— Вызвать врача?!

Он с надеждой схватился за телефонную трубку.

Она качнула головой.